– Что вы, – остановил ее Михаил, – не нужно. Я быстро.
Через три минуты он снова стоял возле прилавка с газетами, протягивая Анне картонный стаканчик с не особенно горячим кофе и завернутый в салфетку бутерброд с салями.
– Вы кого-то ждете? – спросила она, и столько в ее голосе было безнадежности, что у Доценко сердце защемило.
– Нет, – ответил он как можно удивленнее. – Почему вы решили, что я жду кого-то?
– Так. – Она пожала плечами и сделал большой глоток кофе. – Просто подумала, что человек, который идет по делам, не станет тратить столько времени понапрасну и поить незнакомую девушку кофе за свой счет.
– Ну, во-первых, девушка уже знакомая, раз я знаю ее имя, а она – мое.
– А во-вторых?
– А во-вторых, очень редко бывает, чтобы случайно начатая беседа с посторонним человеком вдруг стала интересной. И если уж такое происходит, то нельзя этим пренебрегать. Ради этого можно и дела отложить. Так что можете мне поверить, я никого здесь не жду.
– Вам что, правда интересно со мной разговаривать?
– Правда. Истинный крест, не сойти мне с этого места, – шутливо поклялся Миша, озорно подмигивая. – Кое в чем вы, конечно, правы, я действительно бежал по делам. Мне нужно ехать на другой конец Москвы, до станции «Алтуфьево», поэтому я и хотел купить что-нибудь почитать в метро. И теперь у нас с вами только два пути.
– Какие?
– Первый: я пропускаю важную деловую встречу и продолжаю с вами беседовать. После этого шеф сдирает с меня кожу без наркоза, причиняя мне ужасные страдания.
Он знал, что действует грубо, примитивно, слишком напористо, но время поджимало. И без того два дня были убиты на то, чтобы узнать имя бывшей баскетболистки со странностями в психике.
Анна задумчиво посмотрела на него, потом резко поднялась со своего стульчика.
– Вы все еще хотите продолжить разговор? – спросила она неожиданно зло. Агрессивность вспыхнула в ней внезапно, ничто, казалось, этого не предвещало.