— Да, конечно, — ответил он и, уже поворачиваясь спиной, добавил: — Можете не волноваться, в кабинет никто не войдет.
И вышел.
Она чувствовала себя неловко и опустошенно, вернее, она сама не знала, что ощущает. Потом стряхнула с себя оцепенение и проскользнула в ванну. А там…
Ее костюма делового не было. Только маленькие трусики и лифчик, которые она оставила на краю ванны, теперь были развешены на змеевике полотенцесушителя. Он что, ее белья касался? Или это был кто-то другой?!
Ее просто обожгло неловкостью.
Надеялась войти бесшумно, но Камалов тут же повернул голову, как будто почувствовал. Его взгляд остановился на ней на минуту, а потом он знаком показал на пакеты с едой:
— Поешьте. Вы не обедали.
Сам он сел за стол.
Сесть напротив было сложно, ведь она до сих пор в его рубашке. В большой мужской рубашке, которая была ей почти до колен и смотрелась как плащик. Только под этой рубашкой на ней ничего.
Смотреть в глаза этому мужчине было еще сложнее, но Алина все-таки подняла взгляд и тихо спросила:
— Где моя одежда?
Ей важно было обрести хоть какие-то границы, потому что сейчас она чувствовала себя крайне неуверенно.
— Здесь был старший вашей охраны, Ренат Хайрулин, — ровно проговорил Камалов. — Интересовался вашим здоровьем.
Черт… Ренат действительно был здесь. Совать голову в песок как страус бессмысленно, теперь Алишер Шамаев получит полный доклад обо всем, что вытворяла его дочь.
— Я сказал, что вы попали под сильный дождь. Он забрал вашу одежду и должен привезти сменную.
— Но…
Она вскинула голову. Если Ренат сунется в дом к Хайдарову, а там сейчас его мать. Ситуация будет отвратительной.
— Не волнуйтесь, — спокойно проговорил Камалов. — Он привезет все новое.
Пододвинул к себе один из пакетов с едой и добавил:
— Давайте уже есть, Алина Алишеровна.
Он отправил Рената купить ей новую одежду? Алина невольно покраснела.
— Спасибо, — пробормотала.
— Пустое, — ответил он, открывая ланч-бокс. — Компания всегда резервирует средства на случай подобных непредвиденных обстоятельств.
Она кивнула, некоторое время висело молчание, потом он произнес:
— Когда ваш человек привезет одежду, вы сможете выйти, не привлекая внимания.
То есть, он прикрыл ее и в этом. Это было как-то слишком. Слишком правильно. Лучше бы он накричал на нее, тогда она имела бы повод злиться.