— Пап, я не понимаю смысл нашего разговора, — признаюсь, разводя руками.
— Сейчас поймешь. По крайней мере, я очень на это надеюсь, — мрачно пообещал он, — теперь следующий вопрос. Он в курсе причин, по которым ты вышла за него замуж?
Смотрю на него как баран на новые ворота.
— В курсе? — повторяет свой вопрос.
Моргаю, молчу. Что за вопрос такой, нелепый? Конечно же нет! Я же не дура, чтобы такое говорить ему. И тут сердце сдавливают темные подозрения:
— Чего ты ему наговорил? — шепчу, чувствуя, как сердце морозной коркой покрывается.
— Я? Ничего. И насколько понял, ты тоже, — опять этот ледяной тон, — так?
— Так, — соглашаюсь, нервно закусив пересохшие губы. К чему он клонит?
— Молодец. А теперь напряги голову и вспомни, кому ты жаловалась на жестокого папашу, вынуждающего бедную дочурку идти на каторжные работы или выходить замуж за х*р знает кого?
Сердце ухнуло вниз с огромной высоты. Да кому я только ни жаловалась, пытаясь поддержать образ великой мученицы и сохранить свою гр*баную репутацию звезды! По привычке отпираюсь:
— Пап, что за глупости…
— Глупости? — перебил он, припечатывая суровым взглядом, так что нет сил даже рукой шевельнуть, — могу дословно процитировать некоторые из твоих высказываний, насчет деспота отца и его бредовых идей.
Ой, мамочки…
— Пап, — промямлила, разглядывая свои руки, — все не так…"
"— А как? Расскажи мне, с удовольствием послушаю твою версию. Вперед, дерзай! — он откинулся на спинку кожаного кресла, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и уставился на меня выжидающим взглядом, — давай, порадуй старого тирана, интересной сказкой в своем исполнении.
Чувствую себя в западне, из которой не выбраться. Отпираться бесполезно, это же отец. Он никогда бы не завел такой разговор, если бы не был уверен в такой информации. Кстати, откуда сведения? Какая сволочь меня заложила?
— Кто тебе это сказал? — сдавленно интересуюсь у него, периодически напоминая себе, что надо дышать, а не замирать каждую секунду, как испуганная синица.
— Какая разница?
— Как это какая разница? — у меня аж загудело внутри все от негодования.
Отец опять мрачно уставился на меня, наблюдая за тем, как я пытаюсь удержать злость под контролем. Вдох-выдох, вдох-выдох. Пусть молчит, все равно узнаю, какая тварь меня подставила! Узнаю и мордой по земле возить буду!
Раздувала свой гнев, как могла, потому что он позволял укрыться еще от одного чувства, упорно пробивающегося наружу. Чувства стыда.