Тинка делает чуть заметный шаг назад, отступает. Чувствую, уже пожалела, о том, что пришла. Сделала выводы, сейчас развернется и уйдет. И скатимся мы с ней на самое начало. Мутит от мысли, что опять окунется в своё равнодушие. Что сейчас улыбнется той самой непробиваемой улыбкой, которую ненавижу, и ни один нерв на безукоризненном лице не дрогнет.
— Оксан, прекрати! — отрываю от себя Шмелеву, ставлю на пол, удерживая ее от себя подальше.
— Тёмочка. Я соскучилась. Ты куда пропал? С начала лета ни одного звонка, ни письма, — она словно не замечает дистанции между нами.
— Ну, все Темыч, ты попал. Сейчас госпожа Антина как всегда пошлет тебя на хр*н и уйдет, — Антон подливает масла в огонь. Он думает, что мы как всегда играем. Как в универе, когда я ее изводил своими приставаниями, а она в отместку огрызалась. Пусть он и не со зла это делает, но мне хочется прибить его, чтобы заткнулся.
Кристина бросает в его сторону раздраженный, надменный взгляд и невозмутимо выдает:
— Госпожа Антина бы ушла, не задумываясь, а вот Зорина, пожалуй, ещё постоит, посмотрит.
Этой фразой выбивает весь воздух из лёгких. Она готова публично во всем признаться, но холод в голосе пробирает до костей. Хоть ничего и не сделал, отчаянно хочется оправдаться, потому что у нас проблемы. Не будет скандала или выяснения отношений. Не будет проявления ревности с ее стороны, да они мне и не нужны. Она просто пожмет плечами и закроется, перечёркивает все, чего достигли.
"— Ты, что… женился? — Оксанка смотрит на меня, как на инопланетянина, да и все остальные тоже. От этого ярость изнутри поднимается, что все, как один, убеждены в том, что серьезные отношения и я — две несовместимые вещи. Хотя н*срать на них всех, лишь бы Тинка не пришла к таким же выводам.
— Да. Знакомься, это Кристина, — в этот момент смотрю только на нее, пытаясь понять, что твориться в ее блондинистой голове.
Краем глаза замечаю, как Шмелева бросается к Тинито, явно не с благими намерениями.
— Тсссс, Ксюх, уймись! — рычу, отнюдь не ласково встряхивая ее.
Девушка вскидывает на меня взгляд, блестящий от непролитых слез. Оттолкнув, выдает фирменное женское:
— Ты — свинья! — и уносится прочь.
Пытаюсь успокоиться, замедлить бешеный стук сердца. Черт, как же все погано вышло. Надо было хватать Кристинку и уводить прочь сразу, как только появилась.