Вот она, семейная идиллия. То, что он вызвал меня к себе в середине недели, да ещё в приказном порядке — очень нехорошо. Наверное, какой-нибудь доброжелатель опять нажаловался на меня. Вообще не понимаю, кому какое дело, чем я занимаюсь? Завидно, завидуйте молча!
— Нам предстоит серьезный разговор, Кристина Алексеевна, — строго произнес он.
Ого! Кристина Алексеевна?! Это уже серьезно. Так он меня называет только когда, я что-то натворю. Против воли начала перебирать в уме все свои недавние поступки.
— Расскажи мне, чем ты занимаешься?
— В каком смысле?
— В прямом. Как проходит твой день?
Я растерянно посмотрела на него, не понимая, куда он клонит:
— Встаю, умываюсь, чищу зубы, иду на кухню…
— Прекрати паясничать, я не об этом! — он сердито прервал меня, грозно сверкнув глазами.
Похоже, чувство юмора у него сегодня отсутствует. Плохо.
— Пап, чего ты хочешь услышать? Я не понимаю. Мой день проходит так же как у всех остальных.
— Какие именно дела ты делаешь? — все тем же суровым тоном уточнил он.
— Разные, — я неопределенно повела плечами.
— Разные говоришь? — он рывком выдвинул верхний ящик у стола и достал оттуда синюю толстую папку, — давай-ка посмотрим, что это за дела. Понедельник — поход в салон, вторник забег по магазинам, среда — посиделки с подружками в кафе. И так далее и тому подобное. Каждый день одно и то же, разница только в салонах, магазинах и забегаловках!
— Ты следил за мной!? — с негодованием воскликнула я, вскакивая на ноги.
— Сядь! — он ударил ладонью по столу, — и не смей вопить, когда с тобой отец разговаривает. Свой норов оставляй для своих подруженек, а со мной, будь добра, веди себя достойно!
И я села. Поджала хвостик и села. Выражение его глаз подсказало, что сейчас самое время для того, чтобы заткнуться. Он был зол на меня. Очень зол. Да что ж такое произошло?
Он тем временем снова обратился к папке:
— Каждый твой день проходит так: встала ближе в полудню, потом пошла по магазинам, салонам, потом с подружками по кафе, ресторанам, потом по гостям, затем веселая ночь в клубах, из которых возвращаешься только под утро.
Я промолчала, резонно подозревая, что мой ответ «нет, совсем не надоело» разозлит его ещё больше.