Но, похоже, в этом мире молодой вдове жить по своему разумению все равно не дадут.
При браке со стариком я получаю пенсию в сорок восемь золотых в год. Это немало, но и расходы в городе будут значительно выше, чем в деревне. Кроме того, совершенно неизвестно, как этот почтенный старец отнесется к моей идее удочерить Элли. Вполне возможно, у него будут какие-то свои планы. А девочка ему чужая.
Брак же с Розером, как ни противен был мне этот козел, оставлял за мной полностью мою вдовью долю и даже слегка приращивал её.
Так что, помолчав еще минуту, я подняла взгляд на этого неприятного красавчика и спокойно ответила:
-- Благодарю за предложение, ваша светлость, но весной состоится мое бракосочетание с нынешним бароном Розером. Поэтому я вынуждена отвергнуть ваше, без сомнения, очень великодушное предложение.
Герцогу настолько явно не понравились мои слова, что он нахмурился и забарабанил пальцами по столу. Я молча и терпеливо ждала его следующих слов и, к сожалению, дождалась.
-- Баронесса, а не могли бы вы объяснить мне, почему я дважды встречал вас на городском рынке в наряде крестьянки? Вам не кажется, что вы некоторым образом наносите урон титулу?
С этим выражением «урон титулу» я уже сталкивалась, когда беседовала с мэтром Бульдором.
Кроме того, я хорошо помнила день чтения завещания и условия, которые могли превратить маленькую Элли из дворянки в простолюдинку: на ее содержание должна была тратиться определенная сумма, и уменьшать ее непозволительно.
Признаться, от его слов я растерялась. И совершенно не зная, что ответить, ляпнула:
-- Помнится, ваша светлость, во время этих встреч вы тоже напоминали собой не слишком богатого горожанина.