Наследница старой башни

Тишина в зале стояла такая, что слышно было даже жужжание мухи, бьющейся об окно. Герцог продолжил:

– Мать Селиора, монахиня и настоятельница, лжет! И ложь их направлена на то, чтобы погубить невинную жертву...

Глава 49

Судебные разбирательства длились еще несколько дней.

Я была безумно благодарна Шарлю фон Берготу, понимая, что он меня упорно вытягивает из той болотины, куда я вляпалась. Герцог виделся со мной частным порядком еще дважды, но каждый раз в сопровождении группы «ответственных товарищей».

И вел он себя при этих встречах вполне официально: и его вопросы, и мои ответы тщательнейшим образом записывались. Даже когда я подсказала ему небольшой фокус, который, возможно, помог бы, его благодарность была высказана весьма формально:

-- Баронесса фон Розер, я признателен вам за помощь в поисках истины. Вседержитель да благословит вас.

Существовали местные законы, которых я практически не знала.

Существовали устоявшиеся правила и обычаи, в которых я также не разбиралась. А красавчик-герцог делал все возможное, чтобы докопаться до правды. Хотя следователем он не был и искать преступников нигде не обучался. Но он старался, думал и сравнивал показания, тратя кучу времени.

Меня по-прежнему сопровождала в зал стража, за моей спиной стояли два солдата, предотвращая возможность побега.

Но за спиной Белинды, а также за настоятельницей монастыря, матерью Селиорой, стояло по четыре человека, как бы подчеркивая, кого герцог считает виноватыми.

Сестрица, очевидно, поняв, что серьезно вляпалась, вела себя более чем скромно: сидела, опустив глаза долу, и только изредка прикладывала платочек к сухим глазам. Настоятельница же и вовсе замерла с закрытыми глазами и молитвенно сложенными руками.

Губы ее постоянно шевелились, и всем было понятно, что дама взывает к милости Вседержителя.

Один из ярких моментов этого самого судилища произошел буквально на следующий день.

Первым к судейскому столу вызвали барона Казимо. Как я поняла, этот барон был весьма уважаем соседями. Именно его герцог попросил назвать пять-шесть имен, как он выразился: «… с безупречной репутацией и достойных доверия».