Несмотря на то, что я прекрасно согрелась в горячей воде, внутри меня все еще была какая-то мерзкая, трусливая дрожь. Даже руки, когда перебирала одежду, немного тряслись. Я совершенно точно понимала: это потому, что я не представляю реакцию герцога. Не начнет ли он мстить мне? Все же такой публичный отказ для любого мужчины весьма унизителен, а тут целый герцог.
А где-то совсем-совсем глубоко, под слоем этой суеты и трусливого настроения, сидела четкая мысль: «Ну и дура же ты, Люба!». Я не могла объяснить даже себе, почему я вдруг сказала «нет».
То, что герцог волновал меня как мужчина, я уже почти признала. То, что он сделал для меня в этом мире больше, чем любой другой человек, за исключением, может быть, только Лесты, я тоже понимала.
Это он спас меня от позорной казни. Спас, забросив все личные дела и собственный замок, медленно и методично копаясь в эмоциональной грязи в поисках истины. Более того, он вел себя настолько по-человечески, что даже позаботился о дочерях покойной Белинды.
Леста молча собирала меня к обеду, укладывая волосы и воздерживаясь от любых замечаний. Когда я, с ее точки зрения, наконец-то была готова, она вдруг молча перекрестила меня на местный манер и сказала:
-- Дай-то Бог…
К обеду его светлость явился с совершенно спокойным лицом и вел себя так, как будто моего отказа просто не существовало.
"Блюда, надо сказать, были поданы достаточно скромные. Все же нашего приезда никто не ждал. Слава богу, что в погребе нашелся приличный кусок ветчины и в доме был относительно свежий хлеб. Леста подала на стол шипящую и брызгающую раскаленным жиром яичницу с деревенской колбасой. Стояли на столе и бочковые огурчики, и маленькая мисочка соленых рыжиков, и исходящая паром отварная картошка. Конечно, обед был достаточно скромный, собранный на скорую руку, но спасибо моей компаньонке и за это.
Леста стояла у буфета, ожидая, когда кому-то из нас что-то понадобится подать. Пусть она и была моей компаньонкой, но сидеть с его светлостью за столом ей было не по чину. Герцог неожиданно посмотрел на нее и попросил:
-- Госпожа, прошу вас, дайте мне поговорить с баронессой наедине. Клянусь, я не причиню ей вреда, и никто никогда не узнает об этом нарушении.