Когда ему приходилось вершить суд, что было обязательным правилом и по королевскому указу происходило не реже раза в месяц, был рассеян, улыбчив и очень снисходителен. Даже помиловал и не изгнал с земель браконьера, который признал вину и покаялся, что хотел, продав оленя, сделать подарок своей невесте. Раньше за такое грозил десяток плетей и приказ покинуть баронство немедленно.
В общем, в городе и селах с любопытством ожидали новую баронессу, не предвидя для себя худого. Конечно, сплетничали, но вполне дружелюбно.
Гром грянул сразу после свадьбы: молодой муж устроил дикий скандал и принялся пить. Вскоре завел себе любовницу в городе и приставил для охраны к ней собственных солдат. Говорят, девице даже на рынок и в храм Господа запрещалось ходить без сопровождения. Барон почти перестал интересоваться землями и на суд частенько приходил, будучи сильно навеселе.
Зато привечал семью своего двоюродного брата Варуша, был имянарекателем* для двух его дочерей, дарил девочкам платья и украшения и даже оплатил пристройку к их городскому дому.
О том, что и как случилось с невестой, а потом и женой барона, юной баронессой Любавой фон Розер, сплетничали много. Кто говорил, что он поймал ее прямо в день свадьбы целующейся с другим, кто говорил, что она не сохранила девственность и этим вызвала гнев мужа, кто утверждал, что от баронессы так воняет, что барон не может исполнить свой супружеский долг.
Факт остается фактом: беременности все не было, а через два-три месяца после свадьбы барон завел новую пассию, только уже не в деревне, а в городке. И ее бастарда признал сразу же после рождения. Мать умерла, отец забрал девочку в замок и заботился о ней.
Весьма своеобразно, надо сказать, заботился.
Все это я предполагала и раньше, самым интригующим было то, что никому не было известно, что произошло на самом деле. Даже Лесте юная баронесса не рассказала, чем недоволен муж.