Одна прямо у подсохшей уже лужицы, вторая где-то в пяти метрах от нее, ближе к двери, в которую стучали. Открыть или нет?
Тут к женскому голосу присоединился мужской, довольно властный:
-- Госпожа Любава фон Розер! Я законник, Эрик Фонкер из Дершта. Откройте, или я прикажу ломать дверь! Госпожа, вам плохо?! Приказать ломать?! Отзовитесь, госпожа Любава!
Я огляделась: никакой одежды нет. Закутавшись в одеяло, как в плед, я подошла к дверям и откинула замок. В комнату ввалилась небольшая толпа народу. Первой влетела молодая женщина, блондинка в тяжелом бархатном платье синего цвета и массивном ожерелье золотой филиграни, на левом рукаве у нее была закреплена широкая черная повязка.
Следом спокойно вошел пожилой мужчина в коричневом суконном костюме и сапогах с кисточками. У него была длинная седая борода, заплетенная в косу. На груди, на толстой цепи какой-то крупный чеканный медальон.
И последними рядом вошли молодой парень лет двадцати, несущий с собой что-то вроде большого деревянного чемодана, и еще один невысокий мужчина средних лет, дородный, даже пухловатый, в пенсне, одетый в черный костюм и несколько вычурную красную суконную шапочку с шариком на макушке. Он тоже держал в руке что-то вроде кожаного мешка.
Все они остановились передо мной, глядя во все глаза, а блондинка заботливым тоном заговорила:
-- Ты так напугала нас, Любава! Ложись скорее в кровать, ты простынешь! Шайха, затопи камин немедленно!
Я посмотрела ей в глаза и ответила:
-- Не лягу, пока мне не объяснят, что здесь происходит. Почему ночью меня пыталась отравить эта женщина? Почему ты, – я высунула руку из-под одеяла и ткнула пальцем в блондинку, – прячешь сейчас в платке дохлую мышь?
Блондинка огорченно покачала головой и со вздохом произнесла:
-- Ну вот, я же говорила вам, что она совсем тронулась и в себя никак не приходит.
Тот с сомнением посмотрел на меня и спросил:
-- Госпожа Любава, позвольте доктору осмотреть вас. Так будет лучше. Мы сейчас с помощником уйдем и вернемся когда вам станет лучше.
-- Нет! – я упрямо потрясла головой: -- Я не брежу.