Огромный письменный стол, за которым мэтр терялся, был слегка припудрен пылью, что вызвало у меня недоумение, работает ли мэтр вообще? Впрочем, кроме пыли на столе лежала стопка потертых картонных папок и стоял весьма недешевый бронзовый прибор с чернильницей и десятком гусиных перьев. А два подсвечника по краям стола также были залиты наплывами воска, сквозь которые проглядывала позеленевшая медь. Я с сомнением осмотрела кресло для посетителей, но как раз оно оказалось самым новым из мебели в этом кабинете, даже солидная бархатная обивка оказалась без пятен.
--Так что у вас за дело к старому Игнасио, баронесса? – мэтр чуть откашлялся и нетерпеливо заелозил в своем кресле, почти как ребенок в предвкушении подарка.
Я поколебалась и задала вопрос:
-- Господин Бульдор, вы еще принимаете посетителей?"
"-- Кхе-кхе-кхе… - мэтр то ли закашлялся, то ли засмеялся. Протерев заслезившиеся глаза, он пояснил: – Я уже года четыре не работаю. Сразу видно, что вы в Энкерте чужачка! Но я в вам скажу так, дорогая баронесса, вашему визиту я несказанно рад! Буквально пять дней назад я вернулся из загородного дома потому, что скука совсем съела меня.
Ну что ж, по крайней мере, это объясняло запущенность дома. Я начала аккуратно излагать мэтру свою проблему, но буквально через несколько фраз он перебил меня и потряс головой:
-- Нет-нет-нет, госпожа баронесса! Так у нас дело не пойдет! Законы законами, но есть же еще и житейский опыт! – он снова значительно поднял узловатый пальчик к потолку и потребовал: – Мне нужны все-все подробности.
Я размышляла буквально считанные секунды, а потом махнула на сохранение тайны рукой. В конце концов, этот мэтр совершенно чужой человек, и, скорее всего, мы больше никогда не увидимся.
-- После смерти моего мужа баронство вместе с титулом перешло…
Мэтр слушал очень внимательно, практически не перебивая, только несколько раз задавал уточняющие вопросы. При этом, желая добиться от меня паузы, он каждый раз значительно тыкал пальцем в потолок и только потом задавал вопрос.