А потом… — кусает она обиженно губу. — Он показал мне, как профессионально умеет играть мерзавца. И я запуталась… Я не уверена, что он играл. И что не играет сейчас.
Блять… Сердце сейчас выплюну, мне бы водички! Облизываю пересохшие губы.
— Он… не всегда идеален, — признаю я. — Вернее, неидеален практически никогда. Но у него есть оправдание. Он искренне хочет помочь. Но методы у него иногда…
— Страшные.
— Прости… Это служебная деформация. Я разучился чувствовать границы. Но твои я обещаю защищать.
— Я… — перебивает она.
— Врут. Есть.
Машина тормозит у дома Варвары и Андрея. Поднимаю её кисть предательски подрагивающими пальцами, надеваю кольцо.
— Я познакомлю тебя с семьёй как свою невесту… Семья — святое.
Меня передёргивает от того, что я не могу пробить между нами стекло. И я, психуя, дёргаю верхние пуговицы рубашки, вдыхая глубже несколько раз. Тяну её к себе. Закрыв глаза, касаюсь губ, растворяясь в своём сердцебиении.
— Ответь мне, пожалуйста.
Руки вдруг скользят на мою шею, и она вжимается в меня, утыкаясь носом куда-то за ухо. Мои пальцы скользят по её волосам, спине… Стекло исчезло. Меня топит теплом.
— Виктор… а если твоя семья окажется вне закона?… На чьей стороне будешь ты?
— На стороне… справедливости, как её понимаю я.
Пожертвую буквой закона, сохранив его смысл.
Телефон в моём нагрудном кармане звонит. Она вздрагивает и отстраняется. Отвечаю на вызов.
— Зольников.
— Товарищ полковник, распоряжение по допросу будут?
— По обожжённому? Как его состояние?
— Состояние стабильное. На контакт не идёт. Врачи дали добро на химию.
— Пусть готовят. Допрос в моём присутствии. Завтра в семь. Потом в камеру, и дальше, согласно протоколу, полная изоляция до конца оперативной работы.
— Понял, товарищ полковник.
Скидываю вызов.
— Пойдём…
Глава 39
Чужие
ИванПрижимая к себе малого, выхожу. Варвара передаёт второго на руки Андрюхе, и мы с ним стоим немного в стороне от происходящего.
Ничего не понимаю, не слышу… Как контуженный. В ушах звенит, колени мягкие. Подпираю плечом косяк.