Но в эту секунду мне вспоминается, с каким остервенением она лупила маленького Тиграшку… Да и не из той я породы людей, которые бегают от драки.
Не знаю, что в меня вселяется, но что-то определенно вселяется, потому что объяснить мои действия иначе ну никак не получается.
Я резко наклоняюсь, хватаю с пола Тиграшкиного плюшевого мишку, швыряю его в блондинку.
Та отбивает его с нервным возгласом:
– Офигела, что ли?
И то верно, швырнула ни в чем не повинного мишку, а надо было что-то потяжелее!
Я дергаюсь к ночнику, который привинчен к стене, но, разумеется, моих хилых силенок недостаточно, чтобы его отодрать.
"Меж тем противница идет на меня, а мне не удается обнаружить в детской спальне ничего тяжелого. И тогда я хватаю с кровати Тиграна подушку. В пылу драки не замечаю, что она мокрая, замахиваюсь ею, и отчего-то блондинка очень пугается, пытается удрать.
Я нагоняю ее в два прыжка и обрушиваю подушку на ее голову.
– Дура! Она обоссанная! – верещит та.
О как… То-то я смотрю, брызги летят… Причем характерные, с запашком.
Но остановиться я уже не в силах, мои руки живут своей жизнью. Продолжаю замахиваться и луплю противницу подушкой.
Хрясь-хрясь! Раз, другой, третий…
И вдруг, когда я приземляю подушку на ее голову в очередной раз, наволочка лопается. Перья фонтаном сыплются на блондинку.
Она в шоке.
Я, если честно, тоже.
Стою с наволочкой в руках и обозреваю чудо в перьях, в которое превратила бывшую жену Рафаэля.
– Я час на укладку убила, ты, идиотка! И на макияж, – стонет она чуть не плача, пытается отряхнуться.
– Только попробуй еще раз поднять руку на этих детей! Я тебя тогда не подушкой ссаной, а шваброй отхожу. Ты все поняла?! – спрашиваю запальчиво.
А она орет:
– Тебя посадят…
– За что? За бой подушками вроде бы еще никого не сажали.
Бросаю наволочку на пол и с гордо поднятой головой иду к выходу.
– Я Рафу позвоню! – продолжает сыпать угрозами она.
– Не трудись, я позвоню ему первой, – бросаю на прощание. – Тем более у тебя, кажется, телефон разбит…
* * *Кристина
Возле близнецов в садике собрались, кажется, абсолютно все.
Они, как маленькие султаны, восседают прямо посредине игральной комнаты на креслах-мешках. Остальные малолетние обитатели садика их гладят, говорят, как по ним скучали и как хотят с ними поиграть. Спрашивают, хорошо ли они себя чувствуют, не хотят ли есть или хотя бы конфет.