Мы играли в прятки, правда один раз нас еле нашли.
Слушая парня краем уха, я то и дело оборачивалась, но за нами не следовали ни враги, ни, что самое главное – друзья. Словно мир забыл о нашем существовании.
Мы спустились по винтовой лестнице. Холодный, влажный воздух обжёг лёгкие, принося мучительное облегчение.
Но оно длилось недолго.
У подножия лестницы нас ждала она – мать Матиаса. В изысканном платье и с затейливой причёской она смотрелась здесь особенно чужеродно.
А за её спиной выстроились два десятка людей в тёмных одеждах с лицами, закрытыми тканью так, что видны были только глаза.
Такие же, как те, что напали на нас с Даррайном. И позже на меня, когда я возвращалась в академию от мамы.
Горло сдавило, но теперь не от яда, а от подступающего ужаса.
Какая же я дура!
Матиас обманул меня!
Ярость вспыхнула в груди, и я, собрав последние силы, толкнула его так, что он отлетел к стене, а ладонь с хлёстким звуком впечаталась в его щёку.
– Я так и думала, что ты приведёшь её сюда– холодный и колючий голос его матери разрезал тишину.
Ринвуд-младший ей не ответил. Поморщившись, коснулся щеки, на которой расцветала алая пятерня, но вместо того, чтобы отступить, парень шагнул вперёд, встав между нами.
– Не надо, мама, – его голос, тихий и твёрдый, эхом отразился от сводчатого потолка. – Прошу, не сходите с ума. Ещё не поздно отступить и покинуть Даркайн, деньги – это не главное!
Женщина не изменилась в лице – лишь коротко кивнула.
А он и не сопротивлялся, лишь смотрел на меня с безмолвной мольбой в глазах.
“Беги”
Не раздумывая, я развернулась и бросилась вверх по лестнице. Колени подгибались, не справляясь с нагрузкой, лёгкие горели от нехватки воздуха и страха. Но куда мне было соревноваться в скорости сразу с несколькими мерзавцами?
Сильные руки схватили меня за плечи и рванули назад с такой силой, что ноги оторвались от ступеней.
Голову и лицо пронзила резкая боль. Тёплая кровь попала в глаза и нос, наполнила рот солоноватым привкусом.
Перед глазами на мгновение потемнело, а затем мир окрасился алым.
Мать Ринвуда нависла надо мной. Холёное лицо аристократки исказила брезгливая гримаса.