Голова гудела и требовала выйти на свежий воздух, но я не решалась покидать кабинет мастера без разрешения.
Чтобы скоротать время, принялась прогуливаться по комнате, рассматривая портреты прежних мастеров в тяжёлых резных рамах. Все они, с неуловимо схожими чертами, смотрели с холста суровыми, непроницаемыми взглядами.
“И конечно же, здесь нет отца,” – вздохнула я, хотя понимала, что мало кому захочется ежедневно смотреть в лицо врага.
На улице давно стемнело, и когда я услышала тяжёлые, решительные шаги, приближающиеся к двери, я едва не подскочила с места.
“Надеюсь, это Гримстон, и мы, наконец, вернёмся в академию!” – воодушевилась я, бросив взгляд на массивные напольные часы.
Но я не ожидала, что в кабинет войдёт сам Даррайн.
Увидев меня в своём святилище, он резко остановился, а затем быстрыми шагами приблизился ко мне. Лицо, и без того мрачное, буквально перекосила гримаса ярости! Глаза залила тьма, челюсти сжались, а скулы, покрытые однодневной щетиной, напряглись и заострились:
– Какого чёрта ты здесь делаешь, Дельвиг?!
Слова комом застряли в горле.
Не дожидаясь ответа, он схватил меня за плечи и что есть силы встряхнул с грозным рыком:
– Дочь Залара. Отвечай немедленно!
Обещанный визуал Гримстона) Суровый снаружи и жутко ядовитый внутри)
Глава 23
От резкого движения моя голова мотнулась назад, до лёгкого хруста в шее.
А вот обида, сжигающая меня изнутри, давила с такой силой, что вот-вот грозилась разорвать тело на части. К ней примешивалось острое чувство несправедливости, которое жгло хуже любого пламени.
Весь воздух в лёгких выгорел, и я, не осознавая, что делаю, с силой дёрнулась, сбрасывая с плечи его ладони.
Ненадолго.
Дёрнув уголком губы, он сделал шаг вперёд, я снова попятилась, пока моя поясница не уперлась в край массивного стола.
– Дельвиг, – удивлённо выдохнул Орхард. – Ты охренела?
Фу, как грубо!
Резко выкинув руки перед собой, я, наконец, обрела голос.