— Ты… Как там тебя зовут…Ты же не думала, что такая, как ты, может на что-то рассчитывать?
Он еще и имени не запомнил? Такая, как я? Я даже невольно окидываю взглядом свое тело под грубоватой простыней. А что со мной не так. Здоровая, молодая… Меня устраивает!
— Ты прекрасно знала, на что шла. Вот, плата, как и было обговорено.
Он небрежно швыряет мне в ноги кожаный мешочек, который со звоном падает на постель.
— Кому-то проболтаешься или решишь потащиться за мной, пожалеешь, — бросает дракон и выходит из комнаты.
Я? За ним? Бегу, теряя тапки!
Читая книги о попаданках, я каждый раз молила вселенную, чтобы меня вот так когда-то закинуло невесть куда. Прочь оттуда, где день ото дня мне становилось только больнее, потому что назначаемые препараты уже не помогали.
Где надежды на то, что дальше будет что-то светлое, не оставалось совсем. Где из воспоминаний у меня остались три неудачных ЭКО, последнее из которых спровоцировало онкологию, муж, заделавший ребенка на стороне и покосившийся домик от бабушки в деревне.
Готова ли я принять тот факт, что мои мечты сбылись? Да сто раз да! И чтобы я позволила какому-то там высокомерному мужественному красавчику испортить мне жизнь? Да ни за что!
Как только дверь за драконом захлопывается, я сползаю с кровати. И уже не потому, что у меня просто нет сил двигаться. Потому что… Видимо, все же ночь у меня, то есть еще у Адалии Пэрис, девушки, в тело которой я попала, была очень даже ничего.
Нахожу глазами зеркало в старой деревянной раме и подхожу, чтобы оценить все то богатство, которым наградила меня вселенная. Да, худовата, да, лицо бледное, а волосики жиденькие. Но это все исправимо.
Зато у меня есть глубокие голубые глаза, длиннющие ресницы, высокая девичья грудь, тонкие запястья и стройные ноги.
Второй шанс на жизнь. Это больше, чем я когда-то могла мечтать.
Нахожу непрозрачную, к счастью, ночную рубашку, в которой сюда втолкнули Адалию, и натягиваю ее, попутно соображая, что мне теперь делать.
За дверью слышатся голоса и торопливые шаги.
— Дракон уже ушел, — слышу дрожащий, уже сам по себе вызывающий неприязнь голос мачехи. — Вроде довольный. Скажи спасибо, что он на эту чахлую согласился, иначе б тебе под ним быть.
— Матушка! Да что ты такое говоришь! Меня бы тогда замуж бы не взяли, а ей-то что? И так не возьмут!"
"Судя по воспоминаниям девушки, Адалия — дочь погибшего трактирщика.