Оба агента синхронно кивают. Я оставляю несколько золотых монет и ухожу на улицу, под темное небо, усеянное гроздьями звезд.
— Выпусти меня, — говорит Ринг, чувствуя, что из-за моего напряжения контроль настолько силен, что сам он не выберется. — Нам обратно надо, ее нельзя надолго оставлять.
— Она без нас несколько дней жила, а до этого вообще всю жизнь, — отвечаю я.
— Это без тебя она несколько дней жила… А я бывал рядом, — говорит Ринг.
— Предатель. Но хоть сам себе признайся, ты просто соскучился.
— Кто бы говорил, — усмехается дракон.
Не хочу даже думать об этом, потому выхожу на пустую сейчас главную площадь и отпускаю Ринга, который расстояние до Солнечного цветка преодолевает меньше, чем за полчаса.
У Адалии в комнате темно. Странно, вроде еще не поздно, а она уже спит? Но понимаю, что нет, когда вижу огонек в окне особняка. В библиотеке.
Отлично, заодно и спрошу, можно ли мне поискать книги.
Когда захожу в библиотеку и среди характерного запаха старых книг и пыли ощущаю аромат мятной карамели, нежный и до безумия сладкий.
Она сидит на кресле, подтянув под себя ноги и очень мило подперев щеку рукой, и читает какую-то книжку. Когда Адалия поднимает голову и смотрит мне в глаза, я вижу едва поблескивающие в тусклом свете дорожки от слез на ее щеках.
Ринг злится, не понимает, что случилось. Да я сам не готов это увидеть.
— Тебя кто-то обидел? — спрашиваю я, протягивая руку и случайно касаясь пальцами ее нежной кожи, пока забираю книгу.
"— А что? Думаешь, абонемент на это есть только у тебя? — она вроде как улыбается, но точно не глазами, в них появляется что-то другое, чувство, которого до этого я ни разу не замечал.
— Або… Что? Нет, Рингу не нравится, что ты плачешь, — говорю я и наклоняюсь, чтобы стереть слезу с щеки.
Адалия вздрагивает и отстраняется.
— Ринг?
— Мой дракон.
— Это же он принес семечку и цветок?
— Может, я?
Она поднимает только одну бровь и качает головой.
— Какой он, Ринг?
— Хочешь с ним пообщаться?
Глава 40. О ночных полетах
Тарден стоит передо мной. Сильный, мужественный, но… какой-то другой. Открытый, что ли? Или это просто магия вечера и полумрака?
Мне кажется, даже его голос становится совсем другим: низким, окутывающим, немного хрипловатым, как будто ласкающим. Он не язвит, не подкалывает, не пытается вывести на эмоции.