Потом добавила к покупкам сушеных овощей и пару пластов вяленого мяса. Этого должно было хватить на первое время. У молочника купиоа плотно закупоренный кувшин с молоком и скрутку утреннего творога.
В хлебной лавке забрала последний ржаной каравай и вязанку баранок.
Сэм терпеливо стоял, пока я крепила покупки к седлу. Я отщипнула ему краюху хлеба, и он с благодарностью забрал подношение с моей ладони.
Оставалось купить мелочей для дома. Поэтому я завернула в лавку с деревянной вывеской, на которой был изображен дом.
Мои карманы знатно опустели. Из денег, которые принес Кот, оставалось всего с десяток монет. Можно было возвращаться обратно в усадьбу, но я не смогла пройти мимо еще одной лавки с ажурными занавесками на полукруглых окнах и катушкой ниток с иголкой на вывеске.
Я чувствовала там присутствие кого-то из Темных.
"Внутри было светло и уютно. На широких прилавках рядами лежали рулоны с тканью. Тут была и простенькая редушка для нательного белья, и парча с золотистым отливом, и голубой шелк, и отрез тёмно-красного бархата.
Я даже нашла лоскуты тонкой, хорошо выделанный замши, мягкой как бархат.
— Добрый день
Из подсобного помещения выскочила девица. Ростом небольшая, но юркая как лиса, с хитрыми раскосыми глазами цвета вечернего неба.
Красивая, наглая, веселая.
Темная, одним словом.
Глядя на меня, она улыбалась все шире, будто встретила давнюю подругу, по которой очень скучала.
— Чем могу помочь?
Сама того, не осознавая, она мечтала мне угодить.
— Мне нужна вот такая ткань, — я указала на ажурные занавески.
— Хороший выбор, — тут же встрепенулся она, — у нас оставалось еще немного. Показать?
Я кивнула.
Она тут же убежала обратно в подсобку, а через минуту вернулась с небольшим рулоном. Ткань была мягкой, податливой со множеством крохотных дырочек, рассеянных по полотну причудливым узором.
— Меня зовут Киана, — чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, сообщила она, — помнишь меня? Мы вместе ходили в класс к тетушке Марджори.
Я не помнила, но снова кивнула.
Темненькая тут же растеклась в счастливой улыбке:
— Не знаю, почему мы раньше не общались, — сокрушалась она.
Потому что раньше ей не было дела до скромницы Лилии, а теперь я в ее обличии притягивала, как магнит.