Собирается спать.
– Наконец-то.
Выдыхает, когда я двигаюсь к двери. Едва сдерживаюсь, чтобы не бросить светильником в Палача. Чтоб он… Да чтоб его…
Пусть всю жизнь с импотенцией мучается!
Раз гад такой.
Я копошусь на кухне, проверяя все ящички. Дома у меня возле ножей стояла аптечка, поэтому привыкла, что лекарства хранятся тут. Должно же быть хоть что-то?
Я не представляю, как вообще уголовники раны лечат. Но вряд ли спят, надеясь на чудо. Обыскиваю всё, каждую комнату. В одной из ванных нахожу бинты, но они ведь не помогут.
– А так хорошо было, – Валид поднимается, стоит мне войти. – До тебя туго доходит, Александра? Мне, сука, надо силой всё показывать? Или ты охуеть смелой стала?
– Нет, – отвечаю спокойно, направляясь в ванную. За зеркальной дверцей шкафчика нахожу огромную черную аптечку. – Ты не мог сказать, что лекарства здесь лежат?
– Бля, солнце, иди еби мозги кому-то другому.
– А ты других отослал. Ты всегда так много материшься, когда ранен? Ляг обратно.
– Александра.
– Валид. Ты едва на ногах стоишь, весь бледный, с жаром. Либо ложись и дай мне помочь…
– Либо?
– Либо дай мне помочь и ложись.
Плач молчит минуту, взглядом пронизывает. Я чувствую, как трещит его ниточка терпения. В любую секунду рванет, и мужчина растерзает меня.
Я не представляю откуда во мне эта смелость и желание помочь. Я вообще ничего делать не должна. Но сидеть в стороне не получается. Внутри всё вибрирует от необходимости помочь.
Валид хмурится, делает шаг ко мне. Его мышцы натягиваются канатами, на лице – предсказание моей расплаты. Сжимает мой подбородок, я пальцами впиваюсь в ткань аптечки.
– Пиздец ты наглая, – выдыхает с улыбкой, прикрывает глаза. – Мозгоклюйка, Александра. Если хочешь меня полапать, то просто попроси. Не обязательно хрень всякую придумывать.
– Учту, – устало соглашаюсь. – Так ты ляжешь? Я не уверена, как именно нужно, но…
– Ещё ни одна девка так меня в кровать не тащила.
– Значит, у тебя скучная личная жизнь. Меня вот один мудак настойчиво туда тянет.
Валид громко заливисто смеётся, словно боль в лопатке не причиняет ему никакого взгляда. Давлю на здоровое плечо, пока мужчина опускается на простыни.
Вываливаю рядом всё, что лежало в аптечке. Совсем ненужно откидываю подальше, хоть что-то полезное – оставляю под рукой. Жду, что Палач подскажет, но он молчит.
Я совершенно его не понимаю.