За секунду прогибает под таким напором.
Его губы терзают мои, зубы чуть прикусывают. Иголки нервные ниточки прокалывают. Отдают выстрелами куда-то в позвоночник. Меня кроет от этих голодных и пылких касаний.
Так не касаются те, кто были с другими, утолили голод.
А Валид выглядит так, словно он ещё более жаждущий, чем был утром.
Голодный хищник.
И свою жертву он уже выбрал, поймал.
А теперь продолжает целовать, сжимая мою талию. Его руки везде. Гладят моё бедро, зарываются в волосы. Ведут по щеке, вызывая трепет.
Валид и нежность – понятия несовместимые. Он свою ласку, как оружие использует. Но при этом… Хорошо делает.
Пока я не вспоминаю, какой он ублюдок.
Дёргаю рукой, а после ошалело смотрю на мужчину. Я его ударила. Смогла. А Валид, слишком отвлечённый, даже не заметил. Теперь его щека краснеет, а глаза опасно прищуриваются.
Черт, в моей карточке точно запишут причину смерти как: была слишком бедовой.
– Ай-ай! – стону, прижимая ладонь к себе. Пытаюсь вызвать жалость. – Из-за тебя я ударилась.
– Бедовая ты пиздец, – перехватывает мою руку, рассматривает. – Жить будешь.
А после прикасается губами к моим пальцам. Короткое касание, а у меня всё взрывается внутри. Обжигает бурлящей лавой.
Простое касание, но у меня голова взрывается от этого.
Щетина царапает кожу, чужое дыхание – жалит. Но мягкий поцелуй затмевает всё. Сердце бешено колотится, с ума сходит.
– Тебя, наверное, потеряли, – снова завожу эту тему. Облизываю припухшие губы. – Нехорошо заставлять друзей ждать.
– Ты это услышать, хочешь, да? Мозги все выклюешь, пташка, пока не услышишь?
– Не услышу что?
– Что нахуй мне они не сдались!
Рявкает, садится резко. Я тоже подбираюсь, внимательно слежу за мужчиной. Его нервозность вибрирует в воздухе, тёмные омуты полыхают недовольством.
Это признание даётся ему с трудом. Мужчина будто из себя вырывает, заставляет. И тут же кривит губы недовольно. Не хотел говорить.
– Не сдались? – переспрашиваю. Такое ощущение, что меня чем-то накачивают.
– Красивых, – кивает безразлично. – Ничего такие. Только мне похуй. Меня интересует одна заложница, которая тут губы дует.
– Дует? Хочешь сказать, что я просто так обижаюсь? Ты ведёшь себя как мудак!
– А ты мою тачку разъебала. Но я же тебе прощаю мелкие оплошности."
"Морщусь. Я видела, во что превратился капот и фара.