Иначе…
Ну, мы бы жили по-другому, правда? Чиновники воруют, обогащаются. Взятки берут за что-то.
У нас обычная квартира. Большая и просторная, несколько комнат. Но это не дворцы, как у некоторых. Всё обставлено скромно.
И я помню, что отец когда-то брал ипотеку. Выплатил быстро за счёт того, что у него большая зарплата. Не за взятки.
Мы не ездим на моря постоянно, не одеваемся в дорогих брендах. Всё честно и открыто.
Так почему внутри так скребёт?
– Я хочу поехать, – повторяю твёрже, возвращая фокус внимания на главное.
"– В прошлый раз ты уже поехала к друзьям! – обвиняет папа, заставляя меня сжаться. – Только оказалась в колонии. Напомнить, чем это закончилось?
– Я ошиблась. Хорошо. Ты никогда не ошибаешься?
– Моя ошибка не ведёт к тому, что опасный преступник оказался на свободе! Мне таких усилий стоило запереть его за решётку. Года жизни! А теперь он сбежал!
– Так вот в чём дело?
Я отшатываюсь. Трясу головой, не могу поверить в услышанное.
– Саш, я не это имел в виду.
Я знаю. Понимаю. Но звучало это именно так.
Папа сделал всё, чтобы закрыть Хасанова.
Я его выпустила.
И неважно при каких обстоятельствах.
– Раз у тебя уже получилось, – шепчу, горло сдавливает хрипами. – Сможешь ещё раз. Почему нет?
– Потому что твои показания слишком размытые. Дочь, мне нужны детали. Как это происходило, как он удерживал тебя в плену.
– Он сбежал из тюрьмы, – напоминаю. – Это уже срок. Побег не аннулировал все прошлые преступления. Ты можешь использовать их.
– Это сложно.
– Потому что старые улики под сомнением? Ненадёжны? Их не подтвердить, если ты придумал их. Валид был прав, да? Ты сфальсифицировал дело про него.
– Саша, ты не понимаешь, о чём говоришь! Он – убийца. Преступник. Он тебя похитил! Его место – за решёткой! Что этот ублюдок тебе наговорил?! Поверишь каким-то его словам? Он монстр.
– Я знаю.
Знаю, что это правда. И Палач заслужил срок. Возможно, даже пожизненный.
Он не хороший человек. Пусть и разбирается с такими же бандитами.
Но ведь дело не в этом. А в том, как Валид оказался на лаве подсудимых.
Нельзя уподобляться преступникам. Папа сам меня этому учил. Нельзя нарушать закон, потому что тогда ты ничуть не лучше остальных.
– Хасанов преступник, – повторяю, выдавливаю из себя слова. – И ты сделал всё, чтобы он перестал быть опасностью.