– Я не сдала, потому что между нами был конфиденциальный разговор, – объясняет лапуля, медленно закипая. – Как между мной и моим парнем, пап. Не похитителем. То, что казалось побега и похищения – я рассказала. И что значит, ты думал, что я рассказала?! Валид!
– Я думал, ты обиделась достаточно, чтобы закопать меня. Я бы не стал серчать. Поэтому даже не узнавал. И так всё решилось.
– Саша, ты хоть понимаешь, кого притащила? Убийцу!
– Притащила убийцу в дом продажного прокурора. Не забывай детали, Лащенов.
– Якобы убийцу в дом якобы продажного прокурора.
Девчонка снова влезает.
Помнит, что я говорил.
Моя ты умница.
Притягиваю к себе лапулю, наплевав на испепеляющий взгляд Лащенова.
Нахрен его.
Меня волнует, чтобы Александра окончательно не растерялась.
И так вся напряжена, взвинчена.
Даю свою поддержку.
Пальцами обхватываю её плечо, поглаживаю. Чувствую, как напряжение немного угодит из задеревенелых мышц.
– Я готов пойти на перемирие, – произношу, выдавливая из себя. – Отбросить старые разногласие.
– Ты предлагаешь это только потому, что понимаешь – долго это не продлится, – отмахивается Лащенов. – Саша одумается быстрее, чем ты успеешь усыпить мою бдительность.
– Пап! Ну хватит, – просит лапуля устало. – Ты можешь перейти к угрозам? Ну, вроде как: обидишь мою дочь… Я тебя закопаю, если заплачет из-за тебя… Всякие стандартные разговоры с женихом дочери.
– Женихом?!
– Сюрприз? Пап, мы хотим пожениться. У нас всё серьёзно. Я не одумаюсь.
– Одумаешься. И я надеюсь, что это произойдёт до того, как он тебя обидит.
– А я… Я беременна.
О.
Ху.
Еть.
Напиток не в то горло попадает. Закашливаюсь.
Палю взглядом девчонку.
Какого хрена я только сейчас об этом слышу?
– Беременна, – повторяет, нервно сглатывая. – Вот. И это уже никуда не денется, да? С этим нужно будет жить. Пожалуйста, – её подбородок дрожит, гортань дёргается. – Тебе придётся принять всё. Папуль?
– Сиди здесь, – рявкает, поднимаясь.
– Пап… Валид…
– Успокойся, лапуль, – целую её в макушку, глажу по волосам. – Просто поговорим. Ты же хотела обычных угроз? Они наедине делаются.
– Но…
– Сиди здесь. С тобой мы тоже поговорим после.
С нами двумя Александра не рискует спорить.
Усаживается, обиженно скрестив руки на груди.
Дуется.
Ага.
У меня тут собственный список обвинений получился.
Черт.