И убедиться, что никакой зэк не подкрадывается в темноте.
– Попробуй угадать, – предлагает, ровняет шаг рядом со мной. – Даю возможность выжить, раз тебе так не терпится.
– Ну, точно не к людям. Твое личико наверняка по всем каналам гуляет. Мое, возможно, тоже. Значит, не к отельному комплексу.
– Правильно. Дальше?
– А дальше пустота! Убивать ты не будешь, приставать и в доме можно. Снова в бега? Нет. Будешь белок кормить?
Валид хмурится, бросая на меня недобрый взгляд. На его лице расцветает чистый шок, а я не могу сдержать смеха.
Мы приближаемся все ближе к лесу, мысли одна неутешительнее другой. Перебираю все идеи, но Палач непредсказуемый. Что ему взбрело в голову? И почему так срочно?
– А мы далеко? – не сдаюсь.
– Да, – мужчина осматривается, а после продолжает идти. – Не отставай, куколка.
Только идти не так удобно. Кроссовки, которые я нашла в пакете, сейчас вязнут в грязи. После дождя земля влажная, напоминает болото. Но, кажется, Валид собирается уйти в самую глубь.
Зачем так далеко?
Чтобы совсем никто-никто не нашел?
– О, – вздыхаю, стараюсь догнать мужчину. – А ты телефон с собой брал?
– Хочешь позвонить кому-то? – издевательски вздергивает бровь. – Боюсь, Александра, за подобное ты не расплатишься.
– Брал или нет?
– Брал.
– Снова фотографировать будешь?
Мужчина улыбается краешком губ, кивает. Значит, действительно хочет сделать новый снимок для моего отца. Палач достает из кармана смятую газету, бросает её мне.
Ловлю, разворачиваю. Сегодняшнее дата ставит последнюю точку в моих догадках. Какой-то модный журнал, который продают по всей стране. Глупо было надеяться, что Валид выберет то, что только в области печатают.
– Знаешь, это точно привлечет внимание, – взмахиваю журналом. – Не так много людей покупают печатные газеты.
– Сказала журналистка.
– Я пишу для онлайн издательства. Кстати, раз уж об этом… Как ты всё организовал? Подкупил моего начальника, чтобы отправил меня?
– Купил.
– Вот же ж старый таракан!
– Я всё издательство купил, лапуль.
Я едва не спотыкаюсь об ветку, резко торможу. Хватаюсь ладонью за дерево для устойчивости, а сама пытаюсь переварить услышанное. Он ведь соврал, да?
Да?!"
"У журналистов, у меня в частности, язык без костей. Но сейчас я не могу выдавить ни слова. Просто смотрю на мужчину, открываю и закрываю рот. Хриплю что-то невнятное:
– Ты… Что?!
– Ты пиздец какая дорогая девочка, Александра, – хмыкает, развернувшись ко мне.