С какой такой радости он вдруг заявляет на меня права?! Совсем крыша поехала?
Чертов насильник! Весь в папашу! Самовлюбленный ублюдок! А я, между прочим, тоже не выношу ни малейшего насилия!
Но что же мне теперь делать?! Можно не сомневаться, что этот псих выполнит угрозу. И без зазрения совести убьет Грэя, как его родитель в свое время убил отца Агардэна.
Грэю тоже нельзя ни о чем рассказывать. Иначе тот сам спровоцирует столкновение.
А если общаться с ним тайком? Нет, Грэй таиться точно не станет!
Ну и как же быть? Просто взять и забыть о его существовании я явно не готова.
Какой же он мерзавец! Что б его ошейник придушил! Что б его…
Все зачатки жалости, что зародились во мне, когда я увидела этот ошейник, сегодня загнулись на корню. Это бессердечное животное не заслуживает сочувствия!
И завтрашний конкурс я провалю, чего бы мне это не стоило! А если он и при таком раскладе не отпустит меня домой, то плюну ему в рожу — пусть убивает!
А как же Грэй?.
Я вернусь в Москву. Так будет лучше всем. Кроме герцога, возможно. Но это меня уж точно не волнует.
Аринэль в гостиной читала книгу. Я не стала рассказывать ей о том, что мать Агардэна была эльфийкой. К чему расстраивать бедняжку.
Прошла в спальню и рухнула на свою кровать. Читать ничего не хотелось, делать тоже. Разве что придушить герцога. Но это, к сожалению, из области нереального. Меня накрыла полнейшая апатия."
"Когда Аринэль позвала обедать, я отказалась наотрез. Также она не смогла меня вытащить и на ужин. Зато, вернувшись из столовой, принесла в салфетке ножку какой-то птицы.
— Поешь, — эльфийка протянула мне ее.
Но я так и не смогла впихнуть в себя хоть кусочек. Аппетит отсутствовал как класс.
Аринэль расстроенно всплеснула руками:
— Влада, да что случилось-то?! Хватит отмалчиваться!
— Ничего, — повторила я в тысячный раз и повернулась на кровати. Рассказывать об утреннем унижении не было никаких сил. Вот просто язык не поворачивался!
Аринэль ушла. А минут через десять я неожиданно услышала:
— Влада, что происходит?
Голос определенно принадлежал Агардэну.
Вот черт! Подруга притащила тяжелую артиллерию!
Бросила на нее укоряющий взгляд.