Принимая личину погибшего арона, ощутила, как закололо льдом сердце. Проговорила дрожащим от перерасхода сил голосом:
— Ненавижу тебя!
— Я знаю, — почти ласково ответил мужчина и пожал плечами: — Это обратная сторона любви. Я тоже испытал это.
Он приблизился и коснулся моей щеки.
— Я любил дядю как родного отца, но Марэн никогда не видел во мне наследника. Только ошибку его сестры. Позор семьи! Он даже нанял убийц, чтобы избавиться от меня. Да и для матери я был лишь разменной монетой. Козырем, который можно разыграть в нужный час, чтобы обрести больше богатства и власти.
Положив ладонь мне на шею, Энтон притянул меня к себе и впился в губы. И выругался, когда я укусила его.
— Ты сумасшедший, — сплюнула я и, зная, как выгляжу, холодно засмеялась: — Уверен, что твоя ненавистная любовь к Марэну именно родственная?
Отступив, эрр вытер окровавленный рот и криво ухмыльнулся.
— Не двигайся, Аксирлия Лардаг. Не моргай. И не дыши.
Вынув из кармана пузатый пузырёк, эрр с размаху метнул его мне под ноги. Раздался звон стекла, и по полу зазмеилось обжигающее пламя.
— Передавай привет своему отцу, — расправляя крылья, бросил эрр. — Пусть простит мне долг в два серебряных, которые я так и не успел отдать.
Я хотела закричать, проклясть его, но не могла и вдоха сделать.
Полумаска надёжно скроет подмену, и никто никогда не узнает, как страшно погиб Демен.
В груди похолодело, по щеке поползла слеза. Я уже ничего не видела, кроме бездонной пропасти под названием смерть. Стояла на обледеневшем краю и знала, что вот-вот поскользнусь и упаду. Хлопок возвестил о том, что сила амулета Марэна иссякла, а его личина исчезла.
Было жаль, что я так и не попыталась изменить этот мир. Не сумела повлиять на отношение к метаморфам.
И ещё сильнее жгло понимание, что я не прочувствовала в полной мере вкус поцелуя Демена. Если бы я могла вернуться в тот момент, тот обняла бы Крылатого и отдалась влечению. Прижалась к груди и, закрыв глаза, послушала, как бьётся его сердце.