Подруга поддержала меня, и я смогла встать. Ноги дрожали, сердце колотилось, взгляд был прикован к сэллу Заггу, который педантично выбрал один из листов с гербовой печатью и принялся что-то писать на нём размашистым почерком.
— Имя заключённого, — не отрываясь от занятия, потребовал он.
— Риард, — срывающимся от напряжения голосом ответила Полин.
Перо в руках мужчины замерло, казначей медленно поднял голову и впился в неё пронзительным взглядом.
— Метаморф?!
— Мой жених, — поспешила добавить Полин, но сэлл уже отложил перо.
"— Так и знал… — ухмыльнулся Загг и перевёл взгляд на меня. — Ни одна уважающая себя сиелла не заявит, что её жених — метаморф. И эта просьба написать расписку задним числом… Не потому ли, что утром вышел новый указ Повелителя о повышении выкупа?
— Я не понимаю, о чём вы, дорогой… — пролепетала, делая вид, что растеряна.
Он не зовёт стражу, значит, шанс переубедить мужчину ещё есть.
— О том, что выкуп увеличен только для заключённых расы метаморфов, — холодно припечатал Загг.
Сердце ухнуло вниз, но я не сдавалась. Медленно вдохнула и, высвободившись из рук подруги, шагнула к столу. Казначей не сомневается, кто я, но не спешит арестовывать. А это значит, что он не против договориться.
Принимая облик, с которым я показываюсь на людях, деловито проговорила:
— Это всего лишь бумажка! Я вам щедро заплачу за неё.
— Заплатите лучше выкуп, — ехидно посоветовал он и, скользнув по моей фигуре масленым взглядом, добавил: — Впрочем… У вас есть, что предложить мне, леори.
Я задохнулась от гнева, ясно понимая, что требует сэлл за свободу брата. Как и осознавала, что Риард предпочтёт сгнить в тюрьме. Он уже это выбрал! Но я не могла оставить за решёткой члена своей семьи.
— А ваша жена знает, как вы развлекаетесь в её отсутствие? — иронично уточнила я. — Возможно, стоит просветить бедняжку, что нужно уделять больше внимания любимому мужу, а не родственникам.
— Угрожаете мне? — нахмурился Загг.
— Если бы я вам угрожала, то предупредила бы, что приду к вашей жене и, приняв ваш облик, повинюсь во всех грехах…
Он побелел от ярости. Вскочив, крикнул:
— Стража, сюда! — И, подавшись ко мне, процедил: — У тебя дерзкий язычок, леори. Посмотрим, что ты заговоришь после ночи в темнице.
В дверь снова забарабанили, и дерево заходило ходуном, но пока выдерживало.