Да что с ним происходит? У него ведь не было прежде подобных эмоций! А сейчас он явно дает слабину.
– Все претензии к отцу, Сабина, – мотнул головой Глеб и сделал еще один шаг ближе.
– Не подходите! Я буду кричать! – пригрозила девушка.
– Так, мне все это надоело! – зло рявкнул Глеб. – Не будешь слушаться, будешь жить в борделе. Со шлюхами! Я четко выразился?
– У вас и бордель есть? – переспросила Сабина.
– Для тебя найду! – рявкнул Широков и вскинул руку. Отобрав сковородку, Глеб отшвырнул ту подальше и перехватил девичьи ладони.
Глеб видел, как глаза девчонки заволокло пеленой. А губы поджались.
Сабина опустила руки, перестав сопротивляться. А Широков не унимался. Обхватив пальцами девичье лицо и сжал так, чтобы Туманова смотрела в его глаза.
– Поняла меня? – прорычал Глеб и дождался кивка, но не торопился выпускать жертву на свободу. – Приготовь мне завтрак, Сабина!
Туманова моргнула, а Глеб понял, что их лица слишком близко друг к другу. Он чувствовал ее сбивчивое дыхание на своих пальцах и губах. Чувствовал, что нежная кожа пахнет гелем для душа.
– О моих предпочтениях тебе расскажет экономка, – сипло выдал Широков, не разжимая пальцев и глядя на то, как слезинка повисла на ресницах. А глаза у Сабины с золотистыми крапинками, которые издалека не видно. И ресницы пушистые и длинные. Красивые. И сама девочка очень красивая, без всяких женских штучек в виде тонны грима. Естественная красота Сабины поражала, гипнотизировала.
И губы... Наверняка они мягкие и сладкие на вкус.
Широков уже тянулся к ним. Пара миллиметров оставалась до того момента, как Глеб убедиться, что был прав. Ведь сладкие у нее губы?
Глеб в свои тридцать шесть имел крайне скудный опыт в поцелуях. Не признавал их. Этот контакт с партнершами он полностью и осознанно исключил. Не видел в нем смысла. Никогда не хотел заниматься обменом слюной. Это ведь полная антисанитария, не иначе.