Ему не до разговоров. Однако без серьезного повода непосредственно к Широкову по протекции Золоторева, больше известного как Фотограф, никто не заявился бы. И Глебу стало любопытно, что именно хочет от него приятель Вячеслава Федоровича.
Золотореву Глеб не стал бы отказывать. Со стариком Широков был знаком очень давно. Их сотрудничество всегда было плодотворным. И большая часть собранной Глебом коллекции была приобретена непосредственно через Фотографа.
Глеб устроился в своем рабочем кресле и велел приготовить кофе.
В дверь постучали. Глеб ждал, когда Мухтар обыщет посетителя и позволит войти. И пока визитера шмонали, Широков рассматривал мужчину.
Скользкий тип. Глеб это понял по бегающим глазкам мужика, по цепкому взгляду, по напыщенной и холеной морде.
– Что здесь? – глухо уточнил Варгинов, кивнув на чехол, с которым пришел гость.
– Содержимое я покажу только Глебу Алексеевичу лично, – возмутился Крючков, а Широков махнул рукой, позволяя пропустить посетителя.
– Чем обязан? – холодно уточнил Глеб.
– Я от Фотографа. Вячеслав Федорович однажды упомянул, что вам будет интересна работа руки мастера прошлого века. Я недавно наткнулся на этот шедевр. В частной коллекции, так сказать, – без долгих прелюдий заговорил мужик и расстегнул чехол, в котором находилась картина.
Глеб внимательно смотрел на картину. В первую секунду Широкову захотелось просто послать мужика. Вовремя остановился. Что-то не сходится здесь.
Прямо перед Широковым была точная копия шедевра, который хранился в личной сокровищнице. Глеб был на сто, на тысячу процентов уверен, что перед ним подделка. А оригинал заперт в сейфе. В том самом, где они с Сабиной целовались.
Глеб расслабил узел галстука. Его начинало крыть, потому что про Сабину вспомнил совсем некстати. Не вовремя. Но ведь не зря вспомнил. Эта девочка прекрасно рисует.
А мужик принял реакцию Глеба на свой счет.
– Этот подлинник долго не могли отыскать. Оттого его цена может значительно вырасти. Но Фотограф утверждал, что вы захотите приобрести картину первым, Глеб Алексеевич, – заливался соловьем мужик, а Глеб продолжал молчать.
– Сколько? – негромко уточнил Широков и отвернулся."
"Зачем ему подделка, если у него дома спрятан оригинал? Но Глеб не задавал этого вопроса вслух. Он смотрел на саму картину.