– Нокс сказал мне, что они с Линусом ищут кого-нибудь, кто готов усыновить двух морских коньков-оборотней, – с некоторым смущением объявила Айви Беннетт. – Ну вот, и я знаю такого человека. Это я! Я всегда хотела детей и уже думала, что из этого ничего не выйдет. – Её улыбка была светлой как солнце. – Линус тут же согласился. Я дала малышам человеческие имена – Джейн и Джулиан. Что скажете?
Мы с облегчением захлопали. Мне, по крайней мере, эти имена нравились гораздо больше, чем Локс и Токс (Мокс, третий детёныш Линуса – не оборотень, а обычный морской конёк).
– Боюсь, когда они подрастут и научатся превращаться, по «Голубому рифу» будут ползать хнычущие детишки, – пошутила мисс Беннетт, не переставая им умиляться. Трудно сказать, понимали ли дети Линуса, что происходит: всё-таки они ещё совсем маленькие.
Потом состоялась торжественная церемония с шампанским (для учеников, разумеется, безалкогольным).
– Мои поздравления! – сказал Джек Кристалл, поднимая бокал. – За новую семью!
– Нокс, ты ведь и дальше будешь помогать мне с малышами? – спросила мисс Беннетт. – За ними день и ночь нужен присмотр – на случай, если один из них случайно превратится.
– Разумеется, – пообещал Нокс. – И чтоб никаких фото младенцев в холле!
– А теперь приятного просмотра, – пожелала нам Айви Беннетт. – Сначала будет документальный фильм про акул, а потом в честь наших гостей – про пум в Скалистых горах.
Караг, казалось, готов был вот-вот заурчать, и Тикаани с улыбкой его поцеловала.
Я чуть не забыл предостережение родителей – что у акул есть тайное слабое место. Вспомнил я об этом, только когда на свисающем с потолка экране начался репортаж об акулах."
"В нём представили учёного, который исследовал моих сородичей. Чтобы сделать ультразвук брюшной полости и измерить длину животных, ему надо было их усмирить, и он с довольным видом продемонстрировал, как хищные рыбы впадают в оцепенение, когда перевернёшь их на спину.
О нет. Теперь это знают все! Я увидел, как Токо и Барри, которые по-прежнему терпеть меня не могут, алчно пялятся на экран. Токо гаденько ухмыльнулся, а Барри смотрел на меня со смесью презрения и злорадства. Они со мной ещё поквитаются.