Отец прислал мне сообщение: «Что ты натворил, Тьяго? Мы немедленно вылетаем во Флориду (будем сегодня к вечеру!). Скотт».
Следующие полчаса были душераздирающими. Разумеется, все слышали, что произошло, и пришли попрощаться. Все мои одноклассники и кое-кто ещё. Не отходящий от меня ни на шаг Джаспер пообещал:
– Я буду тебя навещать. Часто-пречасто! Можешь не сомневаться. Прямо завтра, идёт?
– Завтра уроки – тебе надо быть здесь, – устало проговорил я. – Да и как ты доберёшься в Майами? Твои родители работают – они не могут тебя постоянно туда возить.
Джаспер упрямо вздёрнул подбородок:
– Забыл, что у меня четыре лапы? Добегу! – Он и правда герой. – Кроме того, бывают чудеса, – добавил Джаспер. – Ты же знаешь!
Я не нашёлся, что ответить.
Потом позвонил Джонни и сказал, что скоро приедет в «Голубой риф», и я встал, чтобы отнести вещи на парковку. Шари, Ной и Блю спорили, кто понесёт мои сумку и рюкзак. Наши гости из Скалистых гор тоже пошли меня проводить.
– Может, ты мог бы перейти к нам в «Кристалл», – предложила Холли, – было бы орехово!
Моя улыбка превратилась в гримасу:
– То-то ваша Лисса Кристалл обрадуется – забрать себе ученика, которого только что выгнал её сын.
– Может, спросишь ещё раз через несколько месяцев, не примут ли тебя обратно в «Голубой риф»? – Предложение Карага не многим лучше. Но он, по крайней мере, не изводит себя упрёками, как его подруга-волчица.
– Как же мы не заметили, что происходит! Почему я ничего не слышала?! – переживала Тикаани.
– Вот-вот, – согласился Брэндон.
– Произошло то, что произошло, – прервал их я. В душе у меня будто разлилась нефть из танкера – ядовитые чёрные мысли переполняли мою голову.
На парковке друзья попрощались и оставили меня наедине с Шари. Ну, не совсем наедине: ведь нас, изгоев, трое. Токо и Барри, отдуваясь, волокли на парковку чемоданы. Мы украдкой наблюдали друг за другом, делая вид, что друг друга не замечаем.
Три пары в слезах прощались друг с другом.
Не в силах произнести ни слова, я зарылся лицом в её светлые кудри, пахнущие морской солью.
Немного погодя, когда прощание стало совсем уж невыносимым, девочки покинули парковку.