Но она, видимо, заметила моё приближение: едва я её коснулся, она ловко откатилась в сторону и тут же вскочила на ноги. Пока Фаррин поднимался с пола, она, пригнувшись, стояла напротив нас, скалясь и испепеляя нас взглядом.
Официантка, забившаяся в угол и наблюдающая оттуда за всей этой неразберихой, так перепугалась, что с визгом выронила две тарелки спагетти:
– Вампир! Вампир!
– Вампиров не бывает, дура! – прошипела Латиша.
Зато оборотни бывают, подумал я, когда она, выпустив тигриные когти, прыгнула на нас.
И тут сзади подлетела светло-коричневая молния, прыгнула ей на спину и повалила на пол. Латиша растянулась на животе, а у неё на спине сидела пума, оскалившись и вонзив когти ей в спину. Караг!
– Что за мышиный помёт здесь творится?! – услышал я чей-то крик, и к нам большими прыжками примчалась Холли-белка.
– Вы уже здесь? – задал я дурацкий вопрос.
– Мы прокрались за вами, – признался Караг и помешал Латише встать, коснувшись клыками задней стороны её шеи, – весьма недвусмысленное предупреждение. Мимо него пронеслась большая белая волчица и бросилась на Наташу и других наших противников.
Вообще-то наши люди собирались арестовать миссис Леннокс, но теперь всё пошло не так. Стул, к которому были прицеплены наручники, уже почти развалился на части.
– Холли… Крыша павильона! Отцепи её! – крикнула мисс Уайт. Кажется, она что-то знает, чего не знаем мы.
Холли с недоумением посмотрела на неё, но, не спрашивая зачем, стремительно взобралась вверх по боковым опорам. Красная белка ловко распутала лапками крепления, и нас огромным парусом накрыла белая ткань.
– Очень вовремя – спасибо, – произнёс женский голос, ткань внезапно приподнялась, а под ней проявились очертания огромной туши.
О побеге теперь не было и речи. Когда Джесси Паркс превратилась, верёвка порвалась, но Лидия Леннокс не отважилась даже пошевелиться, чтобы носорог на неё не наступил.