– И, выйдя из строя, начала палить по «маскотам», да еще как точно! Разве такое бывает?
Грасс повернулся к напарнику.
– На войне всякое случается, – ответил тот. – Вот однажды был случай, когда солдат бросил гранату, она ударилась о два дерева и вернулась к нему, упав прямо под ноги.
– И чего? – спросил заинтригованный Грасс, поворачиваясь к напарнику.
– А ничего, не взорвалась она. Солдат забыл чеку выдернуть, потому что был неопытный.
– Врешь ты все. А мне кажется, тут что-то другое скрыто.
– Что, например?
– Я думаю, пилот робота малость того, сдвинулся.
– Может быть, – пожал плечами Биппер и, широко зевнув, отложил журнал. – Вот был однажды случай на одном корабле, там кок повадился десант чаем ошпаривать…
– Как это?
– А очень просто. Начинает раздавать чай и – р-раз! – выплескивает на солдата чай, как будто случайно…
Биппер сделал движение, как будто выплескивает что-то на Грасса, и тот невольно отпрянул, стукнувшись головой о панель электропривода башни.
– Дурак ты, Бип! – сказал Грасс, почесывая ушибленное место.
– Это еще не все, ты слушай дальше. Поскольку он не всех чаем обливал, его поначалу поймать не могли и только позже заметили, что солдат он ошпаривает чаем с шестнадцати ноль-ноль до восемнадцати ноль-ноль, а офицерский состав исключительно с завтрака до обеда.
– И чего?
– Ничего. Когда его взяли, выяснилось, что он собирался отключить систему отопления и залить в качестве теплоагента картофельный отвар.
– Зачем отвар-то?
– Никто не дознался. Сумасшедший, что с него возьмешь.
Не веря очередной байке напарника, Грасс неодобрительно покачал головой и снова приник к окулярам.
– Эй, Бип! Они возвращаются! Не успели в лес податься, как сейчас же обратно идут!
– Кто?
– Да эти, герои бригадира Чумаченко. И танк свой уже где-то посеяли… Смехофабрика…
– Дай гляну…
– Смотри, – разрешил Грасс, освобождая напарнику место у окуляров.
70
В какой-то момент Бекету показалось, будто гвардейцы внутри макетов устали и сбавили темп, но выяснилось, что они прошли по скрытому под снегом льду, дорогу здесь перехватывали две широкие лужи.
«Крепкие ребята», – с уважением подумал Бекет, представляя, как нелегко толкать эти импровизированные сани.