Бекет вымылся, побрился и позаимствовал пару чистого белья из запасов главного пирата.
Чистый и довольный собой, с гранатометной тубой на плече, он отправился на камбуз и разогрел в печке пару самостоятельно приготовленных бутербродов.
Засуетившийся было кок пытался предложить ему свои услуги и накормить «ваше превосходительство» по первому разряду, однако Бекет никому не доверял и обошелся собственным умением.
Еще не доев бутерброды, он услышал, как его вызывают по громкой связи напуганные гвардейцы – динамик в главной галерее требовал «господина офицера».
– Слушаю вас, – сказал Бекет, садясь рядом с дежурным гвардейцем.
– Сэр, мы тут подумали…
– Топливо кончается, а на улице холодно, – продолжил за него Бекет.
– Да, вы правы, но учтите, что при желании мы могли бы вас смять, ведь вы, насколько я понял, сожгли два «куксдога» и «миркару», правильно?
«Они еще не знают, что уничтожены все три робота и обороняться нам совершенно нечем», – подумал Бекет, однако вслух сказал другое:
– Послушайте, Чумаченко, у меня имеется два десятка гранатометчиков, и стоит вам выйти на открытое место – они расплавят вас первым же залпом.
– У вас есть пилоты, сэр?
– Я сам пилот.
Последовала пауза, после которой Чумаченко заговорил другим тоном:
– Собственно, сэр, мы решили сдаться.
– Те, кто выжил во время штурма, сидят в клетках, на месте красоток, и получают горячую пищу. Ваш кок на свободе и старается ради своего экипажа. Ваша ближайшая перспектива – работа на нового хозяина, местного князя. Ничего для вас нового, не так ли?
– Так точно, сэр! – обрадованно ответил Чумаченко.
– Вот и прекрасно. Выбирайтесь из леса, за две сотни метров до границы лагеря остановитесь, покиньте машины и дальше пешком.
– Спасибо, сэр! Мы идем!"
"Несмотря на вполне однозначный настрой Чумаченко, Бекету пришлось понервничать еще минут сорок, пока наблюдатели не доложили, что колонна вышла из леса. К этому времени все гранатометчики были уже на позициях, готовые отразить внезапную атаку, однако группа Чумаченко планов не изменила.