Бекет предлагал Гудрофу использовать запасы сухих пайков, имевшихся в хранилищах «Пифии», но после осмотра «пищи разбойников» Гудроф признал ее несъедобной, решив снабжать гвардейцев, как и прежде.
Бекет с ним не спорил. Он и сам недолюбливал стандартные пайки и пользовался ими только в крайнем случае.
81
Прелат Гудроф дважды обошел разрушенное подворье, где вовсю кипели восстановительные работы. Солдаты, крестьяне, вызванные из города мастеровые – все трудились здесь второй день, заново отстраивая дворовые постройки.
Прелат решил сначала закончить с подворьем, а уже потом браться за стены замка, ведь, в отличие от слуг и солдат, у его семьи хватало комнат, где можно было жить, не боясь замерзнуть.
Многие из залов, стоявшие без применения долгие годы, теперь снова открывались и проветривались. Со старинной мебели и картин снимались чехлы, вешались шторы и гобелены. От треска молодого огня пробуждались к жизни почищенные камины, и в эти минуты Гудроф ненадолго возвращался во времена своего детства.
– Базелс, где интресса Амалия? Почему я не вижу ее? – спросил прелат, спускаясь на первый этаж. Новый распорядитель был нанят им совсем недавно, но, проведя в замке всего пару дней, успешно справлялся со своей работой.
– Интресса поехала прогуляться по снежным дорогам – так она сказала. Но вашей светлости не стоит беспокоиться, с ней поехали двенадцать ее охранников.
– Ах, непоседа! – воскликнул прелат, всплеснув руками. – Еще вчера она сидела в узилище, а уже сегодня скачет как ни в чем не бывало!
Из холла вышла леди Бровн, за ней малыш Марк-Реджинальд и наследник Гудрофа – двенадцатилетний Эрнст.
– Я уверена, что она не задержится, ведь скоро начнет темнеть, – сказала леди Бровн.
– Да, дорогая, а мы подождем ее у камина. Заодно послушаем поэму Дарнеля в исполнении Эрнста. Кажется, он зубрил ее с учителем на прошлой неделе.
– Но, батюшка, какая может быть поэма, если идет война?! – Эрнст скривил лицо и стал еще больше похож на свою мать.
– Ты не выучил урока?
– Легвос, мы ведь прятались в подвале. И учитель Лугар в том числе, о каких уроках ты говоришь? – вступилась за сына леди Бровн.
– Наследник прелата, будущий прелат и верный слуга императора не может прикрываться какими-то пустячными отговорками, – строго произнес Гудроф. – Но если ты не выучил поэму на память, возможно, не сочтешь за труд почитать нам ее с листа?
– Да, батюшка, простите, – выдавил из себя Эрнст.