Прелат одернул мундир и огляделся:
– Как тут у тебя, все в порядке?
– В порядке, ваша светлость, вода поступает…
– Как твой Молчун, поправляется?
– Поправляется, ваша светлость, – кланяясь, ответил Рулоф и покосился на Тревиса, которого побаивался. Тревис был груб со всеми, кто по статусу оказывался ниже его.
– Ну, пойдем посмотрим.
И они направились к калитке, прелат по тропинке, а Рулоф по обочине.
– А имя свое он не вспомнил?
– Пока нет, ваша светлость, но по-нашему говорит уже хорошо.
Уже подходя к калитке, прелат увидел вращающееся колесо.
Другие были поражены не меньше его.
– Что за чудо невиданное? – произнес наконец прелат, не в силах отвести взгляд от вращающейся конструкции."
"– Это, ваша светлость, ветряное колесо, – пояснил Рулоф. – Его наш Молчун собрал, чтобы ни ему, ни ослу моему – Лумбарию – этой работы не выполнять.
– Понятно… – обронил прелат и прошел на ярус.
Пока колесо крутилось, Молчун подбирал длинные жерди, из которых намеревался сделать механизм поворота крыльев колеса.
Но вот они стали спускаться во двор, и он отложил дела, чтобы встретить прелата как полагается.
– Здравствуйте, ваша светлость, – произнес Молчун и низко поклонился.
– Здравствуй, умелец! – весело ответил прелат и снизу вверх посмотрел на колесо. – Рад слышать твой голос, думал, не услышу никогда. А ты меня не помнишь?
– Нет, ваша светлость.
Тревис и другие телохранители, которых набралось во дворике более десятка, стояли справа и слева от прелата, держа руки на рукоятях мечей.
Они уже знали о возможностях этого невольника, поэтому на ярусе дежурили еще четверо солдат с арбалетами.
– А кто же тебе такие сапожки ладные справил, сам? – спросил прелат, указывая на обувь невольника.
– Сам, ваша светлость. Я умею это шить обувь.
– Да и костюм на тебе другой, прошлый-то, из мешковины, я видел.
– Да, ваша светлость, я сшил из того, что было остатками паруса. Так более надежно.
Прелат восхищенно покачал головой. Будучи человеком основательным, хозяйственным и расчетливым, он ценил людей, разбирающихся в каком-либо ремесле, и всегда выделял их среди своих слуг и невольников.
– Вижу, ты в колесо свое как будто косые паруса вставил?
– Да, ваша светлость. Лучшее отсутствует, и я брал парусину.