Он не являлся их прямым начальником, но как главный телохранитель прелата имел в замке немалый вес.
Распахнув широкие двери, Тревис первым вошел в просторную писарскую, где за резными бюро корпели полдюжины писарей.
Секретарь прелата Кубилон строго взглянул на вошедших из-под кустистых бровей, расправил докторскую мантию и спросил:
– Вы по какому делу?
– Не знаю. Приказано прибыть и точка, – сказал Тревис, тем самым избавляя себя от объяснений с этим крючкотвором. Сняв шлем, он пригладил волосы и, коротко постучав, приоткрыл дверь.
– Уже готовы? Заходи! – сказал прелат, вставая из-за массивного стола с резными ножками.
Тревис и Молчун вошли в кабинет, дверь закрылась.
– Что там за крики были, опять Амалия кого-то распекала? Писари так перепугались, что клякс понаставили.
– Это, ваша светлость, ихняя светлость вот его увидели. – Тревис осторожно кивнул на Молчуна, опасаясь, что тому теперь не поздоровится."
"– Ах, вон оно что? – Прелат усмехнулся.
Прелат обошел вокруг Молчуна и остался доволен увиденным.
– Очень неплохо, мундир подобран в самый раз, солдат получился исправный, по крайней мере с виду. Ты, конечно, не помнишь, был ли ты солдатом прежде, Молчун?
– Точно сказать не могу, ваша светлость, но военное дело мне знакомо, – ответил Молчун.
– Ну ничего, со временем подтянешься… Завтра мы отплываем проведать новополученные земли, тебя я беру с собой.
– Про паруса знаю, ваша светлость, должно, и про остальное понятие имею.
– Согласен, по-другому и быть не может. Итак, Тревис, поди укажи ему угол в своей казарме, пусть пока располагается. Да, ему еще имя придумать нужно…
Прелат заглянул невольнику в глаза, надеясь заметить волнение, но Молчун был спокоен.
– Когда вспомнит собственное, будет носить его, а пока дадим ему другое, достойное.
– Помните Вильяма-Козопаса, ваша светлость?
– Как же не помнить? Наш герой, в неравном бою зарубил пятерых кавалеристов Илкнера, но пал от стрелы.
– Так давайте назовем его Козопасом!
– Нет, Тревис, так нельзя. Ну зачем нам Молчуна на Козопаса менять? Вот ты – Тревис.
– Нет, я Тревис-Башмак, ваша светлость. Это мои люди меня так за глаза кличут, но я не сержусь.