Просто нарастающее чувство жалости к вдове, понуро сидящей в своей чистенькой кухне, заставляло найти хоть какие-то слова поддержки.
Виктор же в это время подбирал совсем другие слова.
– Алия Вагизовна, кем вам приходится Воронцова Алиса Владимировна?
Женщина свела брови у переносицы и прикрыла глаза.
– Алиса Владимировна? – повторила она себе под нос. – Не слышала о такой.
– Вы уверены?
– Вполне, – подтвердила она. – Я вообще Алис не знаю. Ни одной.
– У вашего мужа сестры не было? – не сдавался Виктор.
– Он единственный ребенок в семье.
– А отчество его не подскажете?
– Андреевич.
Пришла пора прощаться. Субботкин оставил свои контакты, попросив связаться с нами, если Алия что-то вспомнит. Желательно Алису, само собой. Надежды на это у меня, признаться, не было. Женщине хотелось верить.
Вернувшись в машину, Виктор завел мотор, но с места не тронулся. Какое-то время мы сидели молча возле дома Воронцовой. На подоконнике одной из комнат я заметила серого кота, который намывал упитанную морду лапой.
– Что скажешь? – повернувшись ко мне, спросил Виктор.
– Скажу, что у нас ни один следователь не отказался бы от лишнего раскрытого дела в своей копилке, пусть и пустякового.
– За нашими такого тоже не водилось.
– Выходит, Ефременко стала в этом смысле первооткрывательницей."
"– Может, и правда какая-то ошибка вышла? – неуверенно промычал он, сам не веря в то, что произнес.
– Алия заявление действительно забрала, что сама только что нам подтвердила, но и угрозы прекратились, словно дело было закрыто, а злодей наказан.
– Совпадение?
– Странное, не находишь?
– Удивительное, – согласился Виктор.
– Анна сама заверила Воронцову, что сообщения приходить больше не будут и та может быть спокойна. Выходит, что-то она все-таки предприняла.
– Но полноценное расследование в протоколах не отразила… Почему?
– Я бы сформулировала иначе: зачем?
– У меня нет ответа. Никакой логике это не поддается.
– Судя по тому, что мне удалось о Ефременко узнать, своей выгоды она не готова была упускать ни в одном вопросе.
– Хорошая статистика – вот главный интерес для следователя.
– А для человека?
– Личное? – неуверенно предположил Субботкин. – Шкурное?
– Пожалуй, – согласилась я.
Мы снова замолчали. Я пыталась представить себя на месте Ефременко. Вот мне попадает в руки дело Воронцовой. Я пробиваю отправителя, мне быстро удается вычислить его личность.