Протиснувшись между мебелью и чуть не порвав брюки, я принялась вертеть головой. Ничего примечательного тут не было. Лишь слои пыли и ошметки отлетевшей с потолка штукатурки.
В четвертом кабинете я обнаружила груду люстр, сваленных прямо посреди комнаты. Плафоны большинства из них были разбиты, с проводов свисали клочья паутины.
– Что там у тебя? – снова услышала я зов с первого этажа.
– Кабинеты.
– Это понятно! – кричал Субботкин. – А в них что?
– Горы мебели, которую надо двигать. Хочешь?
Виктор ничего на это не ответил и вообще замолчал.
На этот раз скрепка не помогла, нужно было что-то потолще. Я обернулась к лестнице: что-то наверняка можно найти среди мусора. Решение пришло быстро: я наткнулась на остатки железной лестницы, некогда ведущей на чердак. Вокруг одной из ступеней была обмотана толстая проволока.
Через минуту я уже переступала порог кабинета. Ключ был вставлен в дверь с внутренней стороны.
– Эй, – раздался еле слышный за закрытой дверью зов Субботкина.
– Все хорошо, – громко заверила я.
Ничего хорошего на самом деле не было. В комнате имелся стеллаж, две полки на котором отсутствовали, а уцелевшие пустовали. Также в углу стоял разбитый цветочный горшок с остатками ствола какого-то растения, некогда довольно высокого. И это была ровно вся обстановка. Похожая встретила меня и в следующем кабинете, с той лишь разницей, что он не был заперт.
Два других разочаровали еще больше. Один был сплошь покрыт граффити с нецензурными словами, на полу валялись использованные баллончики краски, окурки и пивные бутылки. Я внимательно принялась читать то, что могла разобрать из написанного на стенах. Не знаю, что я рассчитывала найти там: упоминание Анны, чистосердечное признание ее убийцы?
В результате обогатила свой словарный запас отборной бранью и отправилась в последний кабинет.
– Помощь нужна?
– Там в кабинете справа от тебя все еще дожидается своего часа мебель.
– Тебе что-то из нее нужно? – попытался пошутить Виктор.
Я не ответила, внимательно вглядываясь в обстановку комнаты. Пожалуй, эта была единственной здесь, которая сохранила прежнее обличие: письменный стол у окна, два стула вдоль стены. Еще один, со сломанной ножкой, валялся посреди комнаты. У двери – шкаф с отломанной дверцей.