– Даррен, принеси и себе, поешь с нами, – предложила парню, но он отказался:
– Я пойду к нашим, составлю им компанию.
– Будь по-твоему. А что там с Ульрихом?
– Его Величество обходит дома, где ещё есть живые. Я подглядел, – зачем-то понизил он голос до шёпота, – король лечит их. Пух! Свет такой яркий, белее солнца, похож на ваш, но куда сильнее, и хворые исцеляются.
– О как. Удивительное рядом… Как он вообще здесь оказался? – поинтересовалась я.
– У него и спросите, – хмыкнул Лиам, – а пока поешьте.
Второго приглашения не потребовалось, я, пододвинув к себе глубокую тарелку, схватилась за ложку.
Боже, какая вкусная каша! Немного пересоленная, чуток мясо недоваренное, и не хватает сливочного маслица, но всё равно, у меня буквально за ушами трещало. Правду говорят: голод не тётка, пирожка не подаст.
– Не спешите так, – услышала я добродушный голос наставника, – несварение получите.
Я вскинула на него глаза, скорчила умильную рожицу и вернулась к еде.
– У меня не взрослая ученица, владетельница обширных земель и обладательница редкого дара, а ребёнок, ей-Богу, – попенял Кенсингтон. – Но другой мне и не нужно, – и та-ак на меня посмотрел, что я чуть не подавилась, схватила кружку и махом осушила половину, делая большие глотки. Смущение опалило щёки, дрожь прокатилась от груди до пальцев ног.
Во даёт! Граф… Или дают? Гормоны… Только этого мне не хватало.
– Что вы только что сказали?
– То, что давно хотел.
– Насколько?
– Около месяца.
Я не нашлась что сказать, потому что мне нужно было время, чтобы разобраться прежде всего в себе. У меня столько проблем, а тут любовь? Она сделает меня сильнее? Уязвимее точно.
– Пойдёмте посмотрим, как лечит Ульрих, – я резко встала из-за стола, так ничего и не сказав.
Наставник разочарованно вздохнул, но настаивать не стал, последовал за мной, я чувствовала, как он замыкается в себе, потому, прежде чем шагнуть через порог, обхватила его руку и, вскинув голову, заглянула в притягательные очи. Кенсингтон был куда выше меня, я ему едва-едва до плеч доставала.