А я же упираюсь спиной в барную стойку.
Близко! Слишком близко!
— В тот мир не вернусь. Вы убиваете попаданок! — нервно выпаливаю первое, что приходит на ум.
— Все не так, Сири… Саша, — говорит он, а у меня даже от звука его голоса идут мурашки. Сопротивляться самой себе куда сложнее. — Изначально орден существовал для контроля границ миров. В ордене наблюдали за пришлыми, но не уничтожали. С появлением Джины все изменилось. Король действительно одержим угрозой пришлых, но я смогу скрыть твою тайну.
— Пойдете на риск ради меня?
— А ты в этом все еще сомневаешься? — спрашивает он, склонившись надо мной так, что сердце забывает, — как биться, а в голове возникает вопрос: почему именно этот мужчина? Почему именно его истинная?
Хотя на другого я бы и не посмотрела.
— Ваша Светлость…
— Эйрал, — говорит он.
— Что?
— Меня зовут Эйрал Вэрримор, — представляется инквизитор, а я осознаю, какое доверие он оказывает мне тем, что назвал сейчас свое имя.
Имя, которое инквизиторы всегда хранят в тайне от всех, кроме… истинных.
Значит, он знает.
— Зачем вы мне это говорите? — пугаюсь я и все еще надеюсь, что моя маленькая тайна останется тайной. По крайне мере до тех пор, пока я сама не решу, чего хочу. — Я не ваша истинная. Если вам кто-то что-то сказал…
— Не обязательно быть истинной, чтобы быть любимой и единственной, — выдает он мне, делая шаг на встречу, а у меня сердце забывает, как правильно биться.
Оно просто бесится, а к щекам приливает румянец. И как бы я не хотела все спихнуть на волшебное зелье Силии, дело вовсе не в бутылочке. Дело в том, что мне больше не за что злиться на этого мужчину. Нет повода от него бежать, и потому меня тянет к нему неистово. И с каждой секундой все опаснее.
— В том мире опасно, Сири. Но я смогу тебя защитить.
И он это все считывает, черт подери. Нежно, но с напором прижимает к себе, будто бы знает мое тело лучше меня самой. Знает, что мне нравится, и на что готова откликнуться каждая клеточка меня.
Застываю, когда ловлю его дыхание на своих губах. Не слышу уже ничего, и не вижу, ничего кроме него. Он уже готов меня присвоить, а я не помню, как сопротивляться.