Стоит только вспомнить того бессердечного дракона, который опалил и руку, и душу, как в сердце входит игла. Как так? Тело уже мое, а чувства принадлежат бедняжке Силии. Не могу так просто оставить ее обвиненной и очерненной.
Так как же мне быть?
Этот вопрос не дает мне покоя, но усталость берет свое, и я сплю непробудным сном до самого утра.
Когда открываю глаза, комната уже залита золотистым солнечным светом, а за окном поют птицы. Даже не верится, что все так тихо и спокойно.
Умывшись, надеваю просторный наряд, что оставили для меня на стуле, и иду к зеркалу, чтобы причесаться и вновь проверить в отражении, кем я проснулась сегодня, но подпрыгиваю от резкого грохота внизу.
— Что вы творите?! — раздается возглас старушки, и я, бросив все, лечу к лестнице.
— Бабуля! — кричу и застываю, когда вижу внизу двух амбалов в лавке.
Один из них угрожает старушке палкой, а второй в это время громит лавку, скидывая на пол банки и тазы.
— Оп-па! — Грязный немытый бугай переводит на меня хищный взгляд.
Глава 10. Попалась, беглянка!
— А вот и она! — тянет рыжий блондину, а затем кидает на меня грозный взгляд. — Попалась, деваха!
— Что? — охаю я, а сердце с грохотом падает в пятки.
Так они по мою душу пришли?
— Да погоди ты! — тормозит один бугай другого, как только тот рыпается в мою сторону.
А я уж чуть деру не дала с испугу.
Кто они вообще такие?! На вид так бандюганы в чистом виде!
— Глянь на эту девицу и на портрет, — велит белобрысый, тыча мятым листом в нос своему подельнику.
Второй хмурится, присматриваясь то к бумаге, то ко мне, а затем чертыхается на своем и гневно плюет прямо на пол, будто стоит не в лавке, а на улице.
Вот бы его сейчас в бараний рог свернуть и вытереть плевок его сальной рыжей шевелюрой.
— Ты кто такая?! — гаркает он на меня так громко, что невольно подпрыгиваю.
Нет. Так не пойдет. Если дать слабину таким, как эти, ничего хорошего не будет.
— А вы кто такие? — спокойным, но уверенным тоном спрашиваю я.
Господа даже теряются на секунду.
— Еще пререкаться будешь?! Я первым спросил!
— А я вторая. Могли бы и уступить даме, — пропеваю точно так же ровно, но уже без вызова.
Лишний накал тут не нужен. Понятное дело, что, если эти двое взбесятся, мне несдобровать. Но установить границы я обязана. Так что страх, как бы сильно ни впивался в душу коготками, прячем на самое дно и включаем холодный разум.
— Вы вошли в чужой дом, разгромили здесь все.