Равнодушных к женщине, которая некогда с ноги ворвалась в мир мужчин, осталось мало.
В мир местного бизнеса, где меня сначала не хотели признавать и смеялись надо мной, потом делали пакости и, в конце концов, захотели прибрать к рукам вместе с лавкой бабули в качестве приданого.
Вспоминаю ее теплые шершавые руки, наши разговоры до глубокой ночи, и сердце сжимается от боли. Она так многому меня научила, стала совсем родной. Но время никого не щадит.
И сейчас, возвращаясь с могилы единственного дорогого мне человека в этом чужом мире, я тоскую по ней еще больше.
— Шу-шу-шу… — Слышу шепот в толпе. — Присосалась к старой женщине хитрая лисица и свела ее в могилу, прибрав лавку к рукам.
— Шу-шу-шу… Женщина не смогла бы все это сделать сама! Ей точно кто-то помогал!
— Шу-шу-шу… Это все потому, что она удачно вышла замуж за богатого старика!
Да, они говорят обо мне. Но это неправда!
Наша с бабулей лавка стала известна на весь Валькас уже спустя год от начала нашей совместной работы, а замуж я вышла прошлым летом, когда бабули не стало.
По той самой причине, что алчных женихов, желающих прибрать нашу лавку и меня вместе с ней, становилось все больше. А замуж я не собиралась по понятной причине. Моя судьба ждет меня в другом мире. Судьба, о которой я не забыла.
Но помнит ли он обо мне?
Изучая не только деловые бумаги, но и все писания, что нашлись в библиотеке Валькаса, я так и не смогла узнать наверняка, течет время в моем мире медленней или быстрей, чем здесь.
Но хворь взяла свое, и ее последнее желание — чтобы был заключен фиктивный брак между мной и господином Рошэ, это поможет меня обезопасить.
У этих двоих была своя история, о которой я пока не хочу говорить.
Минуя толпу стражников, что-то потерявших в этот час на площади, подхожу к высокому зданию рядом с красивыми белыми колоннами.
Закрываю глаза на секунду и молюсь, чтобы в этот раз нашлась та самая. Ибо в моей комнате лежат уже четыре золотые шкатулки с сиреневыми камнями, но ни одна из них не оказалась волшебной.
С замиранием сердца толкаю дверь и ловлю легкий шок, застав балаган в часто пустующем музее.