— Один из послов сам сказал.
— Так вот взял и признался? — единственный глаз генерала подозрительно прищурился в прорези цветохрона.
— Я умею раскалывать людей, — туманно ответил Вейрон. — Он был на севере, перешел перевал, где точно не знаю. Спустился в долину, где цветут магнолии.
— Вот зараза, — выругался генерал. — Там, конечно, горы, и можно организовать хорошую защиту, если поторопиться. Но территория большая, а людей не так много. Придется перебрасывать войска… Можешь узнать больше? Когда планируется наступление, какими силами, где именно…
— Как вы понимаете, мама, я несколько стеснен в действиях, — ответил Вейрон, раздражаясь.
— Ну, ты ведь как-то добыл эту информацию, — не отступал Ингвар Штолл. — Хоть и темнишь — каким образом.
— Не хочу даже вспоминать, как мне это далось, — буркнул Вейрон."
"— Нам нужен мир, — тяжело произнес генерал. — Передышка хотя бы в год-полтора. Мы готовим провокацию для красхитанцев, и совсем скоро они будут заняты решением проблем на другой стороне своей страны.
— Плес не отдавайте, — попросил Вейрон почти жалобно. — Мы там кровь проливали…
— Сам не хочу, — вздохнул Ингвар Штолл. — Ты вот что, держи ухо востро. Если что узнаешь — сообщай. Но не лезь на рожон. Артефакт так и не нашли. Близится час Селены. Совсем скоро…
— Бригитта! — раздался зычный голос, и Вейрон, резко обернувшись, едва не застонал.
Рыжий верзила спешил к ним, раскинув руки словно для объятий.
— Это еще кто? — пробормотал генерал, близоруко прищурив единственный глаз.
— Одна наглая красхитанская сволочь, — тихо ответил Вейрон.
— Это ты ему физиономию подрихтовала, доча?
— Позволь представить тебе, мама, — с нажимом произнес Вейрон, — Мордиша, прибывшего с востока в качестве одного из послов Красхитании.
— Чтоб я сдох, — пробормотал Ингвар Штолл себе под нос.
Рыжий замер, рассматривая генерала, укутанного в черный цветохрон, а после склонился в неожиданно изящном поклоне.
— Какая честь! Леди Дракхайн… Теперь я вижу, в кого Бригитта такая… — он обвел в воздухе очертания женских изгибов, смутился и поклонился снова.
— Ну, мы пошли, — Вейрон взял остолбеневшего генерала под руку и потащил к выходу из сада.
— Постойте, — Мордиш перегородил им дорогу. — Я бы хотел заявить о серьезности своих намерений.
— Что? — сипло выдавил генерал.
— Ваша дочь пленила мое сердце, — пылко произнес Мордиш. — Я восхищен ее силой духа. И тела, впрочем, тоже.