Разбившись о стену, она обдала его белым фонтаном пыли, от которой защипало глаза. Когда рука Эммы потянулась за бутыльком с шампунем, Вейрон запрыгнул в ванную, попытавшись отгородиться от взбешенной девицы шторкой.
Полотенчико, завязанное до этого на бедрах, не вынесло столь активных движений и спало. Дорн потянулся было за ним, стараясь ухватить в последний момент и вернуть на место, но увидел приближающееся лицо Эммы, перекошенное от ярости, и спрятался назад, кутаясь в скользкой ткани.
— Это дурной сон какой-то, — пробормотал он.
— Ах ты негодяй! — последовал крик от Эммы. — И это мужчина?! Воин?! Бить бедную девушку?!
Шторка слетела с крючков от резкого рывка, и Вейрон едва не свалился вместе с ней. Выпутавшись, но частично оставив ее на себе, дабы прикрыть стратегически важные места, он вылез из ванной, и тут же получил мочалкой по лицу. И еще раз. И снова…
— Хватит, Эмма! — не выдержал он, на ощупь сгребая ее в охапку.
Он сделал лишь один неосмотрительный шаг и поскользнулся. Ойкнув, поехал вперед, увлекая за собой ругающуюся девушку, вскоре приземлив и ее, и себя на мокрый пол. Зад Вейрона отозвался резкой болью, как впрочем и подбородок, о который Эмма приложилась лбом.
— Ненавижу, — шепнула она, после чего тихо всхлипнула."
"— Требую перемирия, — выдавил Вейрон, доставая из-под копчика мыльницу. Он осторожно отпустил Эмму, и та толкнула его, усаживаясь на пол. Схватилась за голову, застонала
— Если верить твоим конспектам про шоковую терапию, сейчас, после стадии гнева и истерики, мы должны перейти на новый уровень близости, — попытался разрядить обстановку Вейрон.
— Ты. Меня. Обманывал! — проговорила Эмма, четко выделяя каждое слово. Ее глаза увлажнились. — Я верила тебе. Верила каждому слову. Видела несчастную девушку, закомплексованную, не понимающую, как себя вести, испуганно бросающуюся в сторону при любой попытке пойти с ней на контакт.
— Да, — кивнул он, решив, что в его ситуации лучше со всем соглашаться. Эмма встала, не позволив ему помочь, шмыгнула носом.
— Чего ты добивался своим обманом? — спросила она холодно.
— У меня миссия, — ответил он, поднявшись за ней, но не приближаясь. — Своя. Она не касается отбора и победы в нем.
— А я? Почему меня никто не предупредил?
— Операция секретная, Эмма. Я не имел права.