Даже красхитанцы ведут себя тихо. Все отлично. Может, само обойдется? Может, просто завалилась куда ваша плетка? Кто там в хранилище порядки наводит?
Стоило ей договорить, как из окон донесся приглушенный хрип, а затем и ругань. Все трое вскочили одновременно, однако к окну Ястреб успел последним — пришлось надевать капюшон цветохрона на голову.
— Что там? — спросил он, нависая над служанкой и Эммой.
— Дерутся, — ответила Тереза. — Твой поклонник и еще какой-то хмырь.
Под окнами действительно дрались двое.
— … моей ягодке… лишить достоинства… вырву тебе… всю жизнь фальцетом!
— Кто там? — шепнула Эмма.
— Странные дела, — пробормотала Тереза.
— Знакомые сапоги, — хмурясь заметил Вейрон, разглядывая вяло брыкающиеся конечности жертвы красхитанца.
И тут до него дошло, кто именно попался Мордишу! Выругавшись сквозь зубы, Вейрон быстро отодвинул женщин от окна и, выглянув уже в одиночку, крикнул:
— Эй, в чем там дело?
— Козочка моя! — тут же отозвался Мордиш, поднимая к нему лицо, сияющее широкой улыбкой. — Не волнуйся, я все улажу!
— Объяснись! — приказал Ястреб, пытаясь понять, чем может помочь бедолаге, попавшему в лапы красхитанца.
— В общем, дело было так. Я шел к тебе, чтобы прочесть стихи.
— Покажи, кто там у тебя! — рявкнул Вейрон, и Мордиш, встрепенувшись, сгреб несчастного, распластавшегося у его ног.
— Ах, да, это… Я поймал мерзавца, что пытался обесчестить тебя!
В подтверждение своих слов, он одной рукой приподнял беднягу Донована.
— Надо же, — завистливо произнесла Тереза, — косяком пошли. И все рыжие, как на подбор. Самой, что ли, замотаться в эту черную хламиду?
— Но это же Донни! — сходу начал выкручиваться Вейрон. Всплеснув руками, он принялся вдохновенно врать.