— Ты можешь и вовсе раздеться, — предложил Вейрон с энтузиазмом.
— Это будет странно, — она вытянула шпильки, тряхнула головой, и мягкие каштановые волосы рассыпались по плечам. — Я буду голой, а ты — в цветохроне?
— Что тут такого? — с жаром возразил он. — Мы ведь с тобой теперь… почти сестры.
Эмма кивнула. Слегка оттянув ткань платья и сложив губки трубочкой, она подула в ложбинку между грудями.
Вейрон не сводил с менталистки взгляда. Как же она была притягательна в своей милой непосредственности!
— Фух, так гораздо лучше, — пробормотала Эмма с облегчением.
— Правда? — переспросил он, сглотнув.
— Мы обе вынуждены подчиняться правилам. Мы обе — жертвы обстоятельств, ограничивших наши возможности с рождения, — печально произнесла Эмма, подняв свои колдовские зеленые глаза на Вейрона, и он с трудом оторвал взгляд от ее декольте. — Я знаю, каково это — когда тебе не позволено быть самой собой. Моя семья до последнего пыталась отрицать существование во мне магии.
— Слава всем светлым.
Эмма улыбнулась, склонив голову к плечу.
— Тебя тоже пытаются засунуть в рамки. Обрядили в этот цветохрон, привезли на отбор, не поинтересовавшись твоим мнением… Я вижу в тебе себя.
— А я вижу себя в тебе, — озвучил Вейрон свое тайное желание, которое становилось все труднее прятать под цветохроном.
— Видишь, как здорово мы понимаем друг друга! Мы становимся все ближе, Бригитта.
«Что я мужчина, и хочу совсем иной близости», — подумал Вейрон, а вслух произнес:
— Мне все же кажется, что сейчас не время ходить по магазинам. Лучше уж порепетируем танцы и последим за конкурентками…
Эмма нежно улыбнулась и вдруг поднялась с места. Подойдя к Вейрону, обняла его за шею, слегка склонившись. Упругие грудки в глубоком вырезе оказались прямо у него перед глазами.
— Я понимаю, тебе страшно что-то менять, — с сочувствием произнесла она.
— Правила — это не так уж и плохо, — неуверенно пробормотал он.
— Поверь, главное — начать, — сказала Эмма, отстранившись. — А потом тебя будет не остановить! Твоя внутренняя женщина проснется, сметая все на своем пути!
Вот уж чего не хотелось бы…
— Завтра мы купим тебе еще и чулки, — пообещала она и вдруг приподняла платье.