Он быстро поднялся с кровати и подошел к Вейрону. Положив руки ему на плечи, проникновенно сказал: — Держи себя в руках, Вейр. Сейчас все зависит от тебя и твоей выдержки.
Вейрон посмотрел на руки Донована и тот, моментально уловив суть, спрятал их за спину. Дорн еще какое-то время сверлил парня самым недружелюбным взглядом, чтоб тот как следует проникся, а после отвернулся, направившись к окну.
— Что им надо? — глухо спросил он.
— Зубастый Плес, — ответил тот тихо.
— В каком смысле?
— Это их условие для заключения перемирия.
— Гордость рода Дракхайн им, а не Плес! — рыкнул Вейрон, оборачиваясь.
— Ты о чем? — нахмурился Донован.
— Не важно! Плес они не получат. Это наша земля… вода… Все наше!
— Послушай, Вейр… кхм, Вейрон не кипятись, — попытался образумить его Донован. — Они вынесут королю свое предложение на днях. Война никому не нужна. Дикари умеют держать слово. И если они пообещают мир…
— Все! Я не хочу даже слушать это, — перебил его Вейрон. — Уходи!
— Это еще не все. Я должен передать приказ генерала, — вздохнул Донован и вытянулся, как на плацу перед тем как четко проговорить: — Не лезь куда не просят, Вейрон Дорн.
— Я тебя услышал, — безэмоционально ответил он.
— Передать что-нибудь генералу?
— Порадовать пока особо нечем, так что передай ему мой горячий привет.
— Наш генерал и так горяч, — хмыкнул Донован. — Сегодня меняли стол в его кабинете.
— А прошлый?
— Спалил, — вздохнул тот.
— Да наверняка!
— Если ты расколешься перед ними, позора не оберешься.
Вейрон на миг представил, как рыжий, в котором он сходу опознал крепкого воина, поймет, что его противник носит женский наряд, и ему захотелось разнести дворец по кирпичику.
— Все, проваливай, — сказал он невежливо. — Помочь?
— Я сам, — отказался Донован и, взмахнув рукой, закутался в тончайшую ткань, становясь невидимым.
Вейрон стащил цветохрон, отбросил в сторону лифчик бабули Донована, снял полог тишины и рухнул на кровать. За дверью Эмма и Тереза снова рассмеялись, и он повернулся на бок и накрыл голову подушкой.
Проснулся Вейрон полным сил и решительности. Придворные интриги и заговоры были ему чужды, но теперь враг был здесь, во плоти, и все становилось проще.