Проехалась за кокосовым молоком, называется!
– Можно поподробнее? – не размыкая губ, потребовал мужчина, обжигая ее теплым дыханием.
– Подробнее рассказать про твои умственные способности?
– Ты зарываешься, Алевтина.
– А ты нет?
– Так ты не от парней?
– Божечки святы, дошло! Я приехала в бабушкин дом! В бабушкин! Присматривать за кошаком! Какие в твоей голове сложились схемы, я не знаю! И какими должны быть твои друзья вездесущими, чтобы поселить девочку по вызову… Стоп… – Аля резко остановила поток слов, точно натолкнулась на невидимую стену.
Как-то раньше в подобном русле Аля про его слова не думала. Ну брякнул он что-то. Что-то там решил. С кем не бывает.
Тут же получалось, что он изначально думал, что между ними будет секс! И все ее хождения и прочая деятельность им воспринималась… как?
Никита поморщился, но хват пальцев не ослабил.
– Я не считал тебя шлюхой.
– Зашибись! А кем считал? Ну-ка! Пустил меня, быстро!
– Аля…
– Не сделаешь – я закричу.
Сказала на полном серьезе, тем самым тоном, которым разговаривала с подчиненными, которые в виду ее молодости поначалу решали, что порой можно ее не воспринимать всерьез. Подумаешь.
Подействовало и на Никиту. Он нахмурился сильнее, посмотрел на нее с недоверием.
– Аль, я… что, лоханулся?
– А я почем знаю? – недружелюбно буркнула она. – Так ты меня отпустишь или как?
– Или как. Потому что ты злишься.
– Естественно! Почему мне, собственно, не злиться?
– Повода нет.
Последнее предложение он произнес тише, без лишней эмоциональной окраски.
Главное – правильно. Бабушка часто в детстве одергивала Алю, когда та, натворив дел, говорила «извиняюсь» или «извини». Она переправляла ее. Бабушка считала, что, когда человек просит прощения, он признает свою ошибку. Остальное – так, слова, не выражающие степень вины и причиненного ущерба.
– Знаешь, куда ты можешь засунуть дурные мысли?
Бабушка бы не одобрила ее ответ.
– Аль…
– Что? Неужели трудно понять, что я не желаю с тобой разговаривать? И общаться!
– Да почему, черт побери?!
Никита тоже перешел на повышенные тона.
– Потому!
Она задышала чаще.
– Это не ответ. Дай обоснования.
Обоснования ему? Да пожалуйста.
– Ты меня в шлюхи записал! Этого достаточно.
Господи, она представила, как бы он ржал, сообщи она, что девственна! Точнее, что была.
Наверное, за живот бы держался.