— Папа?! — подрагивающая губа сына окончательно меня добила. Он уже столько повидал за свою жизнь, что очередное потрясение точно не останется незамеченным.
— Все хорошо, сын, все хорошо! — попытался утешить, придавая лицу наидобрейшее выражение. Хрень собачья.
Тимур быстро оценил ситуацию и вывел моего сына из палаты, раздавая указания охране. До меня доносились лишь отрывки. Как только друг зашел в палату, я сразу же выпалил на одном дыхании:
— У нее был шприц, под кроватью смотри, — я весь взмыленный опустился на подушки.
Тимур поднял шприц, закрыл его, а потом посмотрел на меня нахмурившись:
— Я узнаю, что с Мирой, а ты лежи смирно, пожалуйста! Артема отправил к твоим, сейчас не место мальцу тут…
— Смирно, блядь?! Я на тебя посмотрел бы, как бы ты лежал смирно, если…
— Да, понял, я понял, что бесполезно тебя просить! Только хуже себе не сделай! — друг вышел, громко хлопнув дверью, за которой и так слышалась возня, затем звучали крики. Время, словно резиновое, растягивалось, а пока хоть бери и накручивай нервы на кулак.
Я не мог дождаться хоть кого-то, но, когда ко мне, спустя целую вечность, пришел врач с медсестрой, осматривая на предмет ранений, как они выразились, я чуть не взорвался к ебеням собачьим.
— ЧТО С НЕЙ?! Мне плевать сейчас на все, кроме нее! — глас вопиющего в пустыне. Вот сейчас я в полной мере осознал эту фразу, плотно засевшую в моей голове от пережитого.
— Алексей, вам нужно успокоиться. Мира в надежных руках, сейчас врачи осматривают ее.
— В таких же надежных, как был я?
— Послушайте, этим вопросом займется полиция, со своей стороны…
— Со своей стороны могу вас заверить, что это будет ваш последний рабочий день, если она пострадает.
Врач сдвинул темные брови, надул щеки и весь раскраснелся. По моему требованию, меня на инвалидном кресле повезли в кардиологическое отделение, где прямо у входа стоял Тимур и кричал что-то в трубку, активно жестикулируя.
— Лех, косяк наш, врачей никто не проверял.