— Он подложил тебя под меня, Лина, ты спала со мной, грела мою постель, а он просто пользовался тобой. Я бы убил любого, прикоснись он к моей женщине.
— Ты так и не понял, да? — он усмехнулась, во взгляде мелькнуло ликование, — это был мой план, а ты идиот, ты же меня всегда глупой считал, да? Это я придумала, я по своей воле, потому что ты не оставил бы меня в покое, ты же отморозок, захотел — взял. Ты должен был сдохнуть еще тогда, нужно было довести дело до конца.
Я слушал ее и понимал, что ни черта не чувству.
— Если так не ненавидела, зачем сына моего родила?
— Я не знала чей он, даже тест не делала, не хотела знать, а он рос и все больше становился похожим на тебя. Каждый день глядя на него, я видела тебя.
— В тебе есть хоть доля материнского инстинкта? — я просто не понимал, как мать может настолько ненавидеть свое дитя.
— Инстинкт, да я видеть его не могла, он же все взял от тебя, каждую черту, даже жесты, манеры, все твое.
— Прощай, Лина, — мне нечего было ей больше сказать. В нашей жизни ее больше не будет, я об этом позабочусь.
"
"— И что? Убьешь меня? — донеслось в спину, когда Тим уже практически вывез меня их помещения. Он остановился лишь на секунду, а потом продолжил путь. Я не обернулся даже.
Нет, убить мать своего сына у меня рука не поднимется. Потому что однажды он спросит и мне нечего будет ему сказать. Какой бы лживой сукой она ни была, она родила Артема и остается его матерью. Такой грех на свою душу я не возьму. Но в нашей жизни ее больше не будет, и за содеянное она обязательно ответит по всей строгости закона, чтобы его.
— Федоров и Миненко не должны дожить до суда, я больше не хочу, чтобы моя семья подвергалась хоть какой-то опасности, — произнес я очевидное.
— Мог бы и не говорить…
Я кивнул только, мы с Борзым друг друга с полуслова понимали.
А через несколько дней в следственном изоляторе случится дебош, в ходе которого погибнут двое заключенных. Да, мои руки тоже могут быть очень длинными, если того требует ситуация.
Глава 28
МИРОСЛАВА
Каждый день был наполнен адским трудом. Я не жалела ни себя, ни Леши, так что бесконечные тренировки занимали большую часть времени.